— Рагнор, слава богу, — сказал он.
— Что такое? — спросил Рагнор. — Валентин? Я в Лондоне, а Тесса на Амазонке, и с ней нельзя связаться. Ладно. Дай мне время быстро переодеться. Позвони Катарине, и я буду у тебя через…
— Ах, — сказал Магнус. — В этом нет необходимости. Но все равно спасибо за твою незамедлительную помощь, мой дорогой изумрудный принц.
Повисла пауза. Потом Рагнор заговорил гораздо менее решительным и гораздо более раздражительным тоном:
— Тогда зачем ты меня беспокоишь?
— Ну, мне нужен совет, — сказал Магнус. — Поэтому я обратился к тебе, как одному из своих старых и близких друзей, как к коллеге и надежному товарищу, как к бывшему Верховному Магу Лондона, которому я безоговорочно доверяю.
— Лесть в твоих устах заставляет меня нервничать, — сказал Рагнор. — Это значит, что тебе что-то нужно. Не сомневаюсь, что-то ужасное. Я больше не буду пиратствовать с тобой, Магнус. И мне не важно, сколько ты мне заплатишь.
— Я и не собирался это предлагать. Мой вопрос к тебе носит более… личный характер. Не вешай трубку. Катарина уже проявила крайнюю черствость.
Повисло долгое молчание. Магнус возился с оконным затвором, глядя на линии складов, превращенных в квартиры. Через улицу в открытом окне в потоках летнего бриза развевались кружевные занавески. Он пытался игнорировать отражение демона в своем окне.
— Погоди, — сказал Рагнор и стал давиться от смеха. — Ты о своем парне Нефилиме?
— Наши отношения еще не определены, — с достоинством проговорил Магнус. Потом он сжал телефон и прошипел: — И откуда ты узнал частные подробности о моей личной жизни с Александром?
— О-о-о-о, Александр, — нараспев, произнес Рагнор. — Я все об этом знаю. Мне звонил Рафаэль и рассказал.
— У Рафаэля Сантьяго, — проговорил Магнус, мрачно размышляя о нынешнем лидере клана вампиров Нью-Йорка, — порочное неблагодарное сердце, и в один прекрасный день его накажут за это предательство.
— Рафаэль звонит мне каждый месяц, — сказал Рагнор. — Он знает, что важно сохранять хорошие отношения и поддерживать постоянную связь между различными фракциями Нижнего мира. Могу добавить, что Рафаэль всегда помнит о важных событиях моей жизни.
— Я один раз забыл о твоем дне рождения шестьдесят лет назад! — сказал Магнус. — Тебе нужно уже забыть об этом.
— К твоему сведению, это было пятьдесят восемь лет назад. И Рафаэль знает, что нам нужно поддерживать единый фронт против Нефилимов, а не крутиться, например, вокруг их несовершеннолетних сыновей, — продолжил Рагнор.
— Алеку восемнадцать!
— Не важно, — ответил Рагнор. — Рафаэль никогда не стал бы встречаться с Сумеречным охотником.
— Конечно, с чего бы ему это делать, когда вы оба так влюблены-ы-ы-ы? — спросил Магнус. — О-о-о, Рафаэль всегда такой профессиональный. О-о-о, Рафаэль поднял такие интересные вопросы на той встрече, в которой ты забыл принять участие. О-о-о, мы с Рафаэлем планируем в июне пожениться. Кроме того, Рафаэль никогда не стал бы встречаться с Сумеречным охотником, потому что у него политика никогда не делать ничего потрясающего.
— Руна выносливости — не единственное, что важно в жизни, — сказал Рагнор.
— Так говорит тот, кто зря тратит свою жизнь, — ответил ему Магнус. — И в любом случае, это не то же самое… Алек…
— Если ты расскажешь мне о своих сентиментальных чувствах к одному из Нефилимов, я вдвойне позеленею и заболею, — сказал Рагнор. — Предупреждаю тебя.
Позеленеть вдвойне звучит интересно, но у Магнуса не было на это времени.
— Отлично. Тогда дай мне совет с практической точки зрения, — сказал он. — Должен ли я купить ему подарок на день рождения, и если да, точто это может быть?
— Я только что вспомнил, что у меня есть кое-какие очень важные дела, — проговорил Рагнор.
— Нет, — сказал Магнус. — Подожди. Не делай этого. Я доверял тебе!
— Прости, Магнус, но ты сам все испортил.
— Может, кашемировый свитер? Что ты думаешь насчет кашемирового свитера?
— Ой, туннель, — сказал Рагнор, и в ушах Магнуса раздался гудок.
Бейн не знал, почему всего его бессмертные друзья были такими черствыми и ужасными. Важным делом для Рагнора, вероятно, было собраться вместе Рафаэлем и составить черный список. Он так и видел, как они сидели на скамейке и счастливо что-нибудь писали о дурацкой прическе Магнуса.
От этого мрачного видения Магнуса отвлекло по-настоящему мрачное видение, в настоящее время происходившее в его лофте. От Эльяса исходило все больше и больше слизи. Она неуклонно заполняла пентаграмму. Осьминого-человек буквально погряз в ней.
— Думаю, тебе нужно подарить ему ароматическую свечку, — предложил Эльяс, с каждой минутой его голос становился все более вязким. Он с энтузиазмом замахал своими щупальцами, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. — Их делают со множеством разных ароматов, таких как: черника и цветы апельсина. Она ему принесет спокойствие, и он будет думать о тебе каждый раз, когда будет ложиться спать. Всем нравятся ароматические свечки.
— Заткнись, — сказал Магнус. — Мне нужно подумать.
Он плюхнулся на диван. Магнусу стоило ожидать, что Рафаэль, подлый предатель и абсолютный ханжа, сообщит обо всем Рагнору.
* * *
Магнус помнил тот вечер, когда повел Алека в «Такис». Обычно они ходили в места, часто посещаемые смертными. Прибежища Нижнего мира, кишащие феями, оборотнями, магами и вампирами, которые могли передать его родителям, очевидно, заставляли Алека нервничать. Но Магнус не думал, что Алек понимает, насколько Нижний мир предпочитал держаться подальше от дел Сумеречных охотников.
В кафе было шумно, и в центре внимания находились пери[2] и оборотень, у которых возникли какие-то территориальные разногласия. Никто не обращал никакого внимания на Магнуса и Алека, за исключением Кали, маленькой светловолосой официантки, которая улыбнулась, когда они вошли, и была очень внимательной.
— Ты ее знаешь? — спросил Магнус.
— Немного, — ответил Алек. — Она отчасти русалка. Ей нравится Джейс.
Она была не единственной, кому нравился Джейс, Магнус это знал. Хотя лично он и не понимал, что в нем такого было особенного. Кроме того, что у Джейса было ангельское лицо и неизменный пресс.
Магнус начал рассказывать Алеку историю о клубе русалок, в котором он однажды побывал. Алек засмеялся, а потом в дверях кафе появился Рафаэль Сантьяго со своими самыми верными вампирами-последователями: Лили и Эллиотом. Рафаэль заметил Магнуса и Алека, и его тонкие изогнутые брови выгнулись еще сильнее.
— Нет, нет, нет и еще раз нет, — сказал Рафаэль и сделал несколько шагов обратно к двери. — Все разворачиваемся. Не хочу ничего об этом знать. Я отказываюсь об этом знать.
— Один из Нефилимов, — сказала Лили, плохая девчонка, и постучала блестящими синими ногтями по столу их кабинки. — Так-так.
— Привет? — произнес Алек.
— Погоди-ка, — сказал Рафаэль. — Ты Александр Лайтвуд?
С каждой минутой Алек все больше паниковал.
— Да? — сказал он, будто был не уверен в ответе. Магнус подумал, что тот, возможно, рассматривает вариант изменения имени на Хорас Уипплпул и побег из страны.
— Разве тебе не двенадцать? — потребовал Рафаэль. — Я отчетливо помню, что тебе двенадцать лет.
— Э-э, это было давно, — сказал Алек.
Он выглядел еще более взволнованным. Магнус предположил, что это обидно, когда кого-то упрекают в том, что ему двенадцать в то время, как он выглядит как пятнадцатилетний парень.
Возможно, в другое время Магнус посчитал бы эту ситуацию забавной, но он взглянул на Алека. Его плечи были напряжены.
Теперь он уже достаточно хорошо знал Алека, чтобы понимать, что тот чувствовал, противоречивые импульсы, бушевавшие в нем. Он был сознательным — тем человеком, который считал, что все остальные вокруг намного важнее него самого, который уже верил, что всех подводит. И он был честным — тем человеком, который естественно открыт в своих чувствах и желаниях. Добродетели Алека поймали Магнуса в ловушку — эти два хороших качества болезненно сталкивались. Он чувствовал, что не мог быть честным, не разочаровав тех, кого любит. Для него это ужасная загадка. Как будто весь мир продуман так, чтобы сделать его несчастным.
— Оставь его в покое, — сказал Магнус и потянулся через стол к руке Алека. На мгновение пальцы Нефилима расслабились и начали сжиматься вокруг ладони Магнуса, держа ее в ответ. А потом он взглянул на вампиров и отдернул руку.
За все годы Магнус познал множество мужчин и женщин, которые боялись того, кем они были и чего хотели. Многих из них он любил и испытывал из-за них боль. Он любил те времена в мире смертных, когда люди немного меньше боялись. Он любил то время, когда в общественном месте мог потянуться к руке Алека и взять ее.
