Время для Магнуса — это то, что двигалось урывками и начиналось, рассеиваясь как туман и тащась как цепи, но когда Алек был здесь, время, казалось, впадало в простой ритм, как два сердцебиения — в синхрон. Он чувствовал себя привязанным к Алеку, и все его существо ощущало беспокойство и мятежность, когда его не было рядом, потому что он знал, каким другим будет все с ним, как бурный мир успокаивается при звуке голоса Алека.
Часть этого противопоставления Алека делала Магнуса безрассудным и оставляла очарованным — для своего возраста Алек казался старым, серьезным и ответственным, а еще подходил к миру с нежным удивлением, которое делало все вещи новыми. Алек был воином, который дарил Магнусу мир.
Маг лежал на диване и признавался в этом самому себе. Он знал, почему вел себя ненормально и приставал к своим друзьям и-за подарка. Он знал, почему в обычный неприятный рабочий день каждая его мысль была пронизана мыслью об Алеке, с настойчивым стремлением к нему. Это была любовь, новая, яркая и пугающая.
Ему уже сотню раз разбивали сердце, но он осознавал, что боится мысли, что Александр Лайтвуд может разбить ему сердце. Он не знал, как этот парнишка с взлохмаченными черными волосами и взволнованными голубыми глазами, надежными руками и редкой милой улыбкой, которая становилась менее редкой в присутствии Магнуса, приобретал такую власть над ним. Казалось, Алек никогда не пытался использовать это, никогда не осознавал, что обладает этими качествами и не пытался ничего с ними сделать.
Может, он и не хотел этого. Возможно, Магнус был дураком, как и множество раз до этого. Он был первым опытом Алека, а не парнем. Алек до сих пор лелеял свою первую влюбленность в своего лучшего друга, а Магнус выступал в качестве осторожного эксперимента, отступа от безопасности, которую предоставлял прекрасный и горячо любимый Джейс. Джейс, который выглядел как ангел, Джейс, который подобно ангелу, подобно самому Богу, никогда не полюбит Алека в ответ.
Магнус мог просто быть хождением по безумному краю, восстанием одного из самых осторожных сыновей Идриса прежде, чем удалиться в тайну и осторожность. Магнус помнил Камиллу, которая никогда не воспринимала его серьезно, которая никогда его не любила. Какова вероятность, что Сумеречный охотник чувствовал то же самое?
Его мрачные мысли прервал звонок.
Каролина Коннор даже не представила никакого объяснения своему опозданию. Вместо этого она пролетела мимо Магнуса, будто он швейцар, и начала тут же объяснять свою проблему демону.
— Я представитель компании «Пандемониум Энтерпрайзес», которая обслуживает определенную группу богатых людей.
— Тех, кто использует свои деньги и влияние, чтобы купить знания Мира Теней, — сказал Магнус. — Я в курсе вашей организации. Такое было популярно довольно давно.
Мисс Коннор наклонила голову.
— Конкретно в мои обязанности входит предоставление развлечений для наших клиентов в морской среде. Наравне с существующими круизами в гавани Нью-Йорка, мы предоставляем нашим клиентам превосходное питание, подаваемое на яхте с видом на волшебных обитателей города: никси, келпи, русалки, различные водяные. Мы дарим эксклюзивный опыт.
— Звучит классно, — пробулькал Эльяс.
— Но, тем не менее, мы не хотим дарить очень эксклюзивный опыт, когда непослушные русалки утаскивают наших богатых клиентов на дно реки, — сказала мисс Коннор. — К сожалению, некоторым русалкам не нравится, когда на них смотрят, и такое уже происходило. Я просто хочу, чтобы ты с помощью своей адской силы ликвидировал эту угрозу для экономического роста моей компании.
— Погоди-ка. Ты хочешь проклясть русалок? — потребовал Магнус.
— Я мог бы проклясть русалок, — согласно проговорил Эльяс. — Конечно.
Магнус посмотрел на него.
Эльяс пожал своими щупальцами.
— Я же демон, — сказал он. — Я прокляну русалку. Я прокляну кокер-спаниеля. Мне все равно.
— Не могу поверить, что я целый день провел, наблюдая за тем, как безо всякой причины прибывает слизь. Если бы вы сказали мне, что проблемы в злобных русалках, я бы решил эту проблему без призыва демона, который хочет их проклясть, — сказал Магнус. — У меня есть несколько знакомых в обществе русалок, а в случае неудачи всегда есть Сумеречные охотники.
— О, да. Магнус встречается с Сумеречным охотником, — вставил Эльяс.
— Это личная информация, и я был бы тебе благодарен, если бы ты ее не повторял, — сказал он. — И мы официально не встречаемся!
— Мне приказали призвать демона, — решительно сказала мисс Коннор. — Но если вы можете решить мою проблему более эффективным способом, маг, то я только за. Я предпочитаю не проклинать русалок, клиентам нравится на них смотреть. Думаю, можно обеспечить денежную компенсацию. Нам нужно исправить ваш договор, маг, или для вас приемлемы те же условия?
Магнус почувствовал некий соблазн поднять цену, но он уже и так затребовал с них удовлетворительно возмутительную сумму денег и все-таки хотел избежать проклятия, которое могло обрушиться на всех русалок Нью-Йорка. Казалось, что все могло усложниться по-настоящему быстро.
Он согласился подписать измененный договор, они с мисс Коннор пожали друг другу руки, и она ушла. Магнус надеялся больше никогда ее не увидеть. Время — деньги. (Ну, огромная сумма денег. Специальные навыки Магнуса стоили не дешево).
Эльяс довольно сильно надулся со своими щупальцами из-за того, что его лишили возможности вызвать хаос в городе Магнуса.
— Спасибо за совершенную бесполезность в течение всего дня, — сказал Магнус.
— Удачи тебе с избранником Ангела, сын демона, — сказал Эльяс, его голос вдруг зазвучал четче и менее невнятно. — Думаешь, что в глубине души он тебя не будет никогда презирать? Он знает, чему ты принадлежишь. Мы все знаем. В конце концов, твой отец получит тебя. Однажды твоя жизнь покажется тебе сном, как дурацкая детская игра. Однажды Великий Темный придет и утащит тебя вниз, вниз, с-с-с-с нами…
Его свистящий голос замер визгом, когда пламя каждой свечи поднималось все выше и выше, пока не коснулось потолка. А потом он исчез, его последний крик повис в воздухе.
— Надо купить ароматическую с-с-с-свечку.
Магнус открыл все окна в своем лофте. Долгий запах серы и слизи едва начал испаряться, когда у него в кармане зазвонил телефон. Магнус достал его, не без трудности — его брюки были узкими, потому что он чувствовал свою ответственность перед миром выглядеть великолепно, но это означало, что места в кармане было немного, — и его сердце замерло, когда он увидел, от кого звонок.
— Привет, — глубоким и застенчивым голосом проговорил Алек, когда Магнус ответил.
— Почему ты звонишь? — спросил он, одолеваемый внезапным страхом, что его подарок каким-то образом обнаружили, и Лайтвуды отправляют Алекав Идрис из-за заклинания, наложенного на кнут беспечным магом, которое Алек не смог объяснить.
— Э-э, я могу позвонить и в другой раз, — обеспокоенно проговорил Алек. — Уверен, у тебя есть занятия и получше…
Он сказал это не так, как некоторые бывшие возлюбленные Магнуса говорили, обвиняя или требуя заверений. Он сказал это вполне естественно, как будто смирился, что так устроен мир, что он не будет ни для кого первостепенной важностью. Это вызвало у Магнуса желание заверить его в десять раз сильнее, чего Алек от него не ожидал.
— Конечно, нет, Александр, — сказал он. — Я просто удивлен услышать тебя. Я думал, что ты будешь со своей семьей в этот великий день.
— Ох, — сказал Алек, его голос звучал робко и довольно. — Я не ожидал, что ты помнишь.
— В течение дня мне приходила эта мысль раз или два, — сказал Магнус. — Так ты замечательно проводишь свое время Сумеречного охотника? Кто-нибудь подарил тебе огромный топор в торте? Где ты отмечаешь?
— Э-э, — проговорил Алек. — Вообще-то… я у твоей квартиры.
Прозвенел звонок. Магнус нажал на кнопку, чтобы впустить его, на минуту потеряв дар речи, потому что он так сильно хотел, чтобы Алек оказался здесь, и вот он пришел. Это казалось еще большей магией, чем он мог сотворить.
И вот Алек уже стоял на пороге.
— Захотелось увидеть тебя, — с поразительной простотой сказал он. — Ты не против? Я могу уйти, если ты занят или что-то еще.
Должно быть, на улице шел небольшой дождь. На взлохмаченных черных волосах Алека сверкали капли воды. На нем была толстовка с капюшоном, которую он, наверно, нашел в мусорном контейнере, и неряшливые джинсы, а все его лицо светилось только лишь потому, что он смотрел на Магнуса.
— Думаю, — сказал Магнус, потянув Алека за один шнурок его ужасной серой толстовки, — что меня можно уговорить освободить мой график.
Тогда Алек поцеловал его, и эти поцелуи были раскованными и совершенно искренними, все его худое тело воина сосредоточилось на том, чего он хотел, как и его открытое сердце. На долгий, заполненный эйфорией момент Магнус поверил, что Алек больше ничего не хотел, только быть с ним, что их ничто не разлучит. Еще долгое-долгое время.
