он выходец из простого народа, вопросы привык решать прямо, не заботясь ни о своей репутации, ни о навязанных правилах. Неудивительно, что новенькие покровители рыжего не порадовали. Впрочем, Карен и Макс ведь никого не заставляют быть под их началом, это уже подданные разошлись до лозунгов вроде «С нами или труп!»… М-да, надо будет предупредить Макса.
Несмотря на творящийся бедлам, Карен всё-таки сумел вычленить основные тезисы, которые им втолковывала дама за кафедрой. Покидать территорию академии запрещено (да и незачем ‒ кругом степь да лес), посторонних проводить нельзя. Сегодняшний вечер отводится под окончательный разбор вещей и получение учебных принадлежностей. Группы делятся по силам, а не по стихиям, чтобы учащиеся не отдалялись друг от друга и учились взаимодействовать. Это порадовало Карена ‒ больше шансов, что они с Максом окажутся вместе, ведь оба владели специализацией, а значит, были примерно на одном уровне. А готовить билеты к экзаменам вдвоём куда проще. Отличные результаты в учёбе были Карену просто необходимы: чтобы начать успешную карьеру, чтобы доказать семье, чего он стоит, да и для удовлетворения амбиций, в конце концов.
Карен на минутку прикрыл глаза, отстранившись от постороннего шума. По матери он даже скучал, как и по двум младшим братьям. Отец же вечно был недоволен успехами дитяти. В принципе, идея поступить в Скалистую академию родилась после того, как отец обмолвился, что сюда-то Карена точно не возьмут… Впрочем, о том, что Карен здесь, отец не знал. Перед отъездом из дома отрок что-то вещал про самостоятельную жизнь, и родители таким тезисам были очень рады. Тем более что за спиной в тот момент стоял серьёзно кивающий Макс, которому предки Карена беспредельно доверяли. Знали бы, что из этой парочки взбалмошней именно он, ‒ дважды бы подумали, чем кончится этот путь во взрослую жизнь и надо ли им оно.
Апогеем неразберихи на оргчасе стал минутный перерыв. Как только за дамой из учебной части захлопнулась дверь, Макс встал, пустил по рядам лёгкий ветерок, заставив всех обратить на себя внимание, а затем в вытянутой руке предъявил оторванную голову плюшевого медвежонка. Зал охнул и замолчал.
‒ Тоби! Мой Тоби! ‒ вскочил со своего места Карен, пытаясь выдавить из себя слезу. Получалось плохо, так как медвежонок был вовсе незнаком, а изнутри парня душил смех. ‒ Это война, Максимилиан, война, слышишь?! ‒ и уставился на соперника.
По лицу Макса пробежала еле заметная улыбка. Глаза налились серебристым светом, и голова несчастного Тоби неспешно поплыла к середине зала. Маршрут окончился по центру, прямо над кафедрой. Теперь с места, где давил из себя скупую мужскую слезу по убитому медвежонку Карен, казалось, что дальше зачитывать правила будет Тоби. Губы предательски скривились, и Карен картинно отвернулся, пряча смешок на плече у соратника. В нос ударил запах свежей хвои. Карен приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил у себя перед носом рыжую прядь. Пролистав в уме лица своих сторонников, рыжих Карен среди них не обнаружил. Тот, кого парень принял за стоящего рядом соратника, оказался проходящим мимо Александром. Выражение лица у рыжего было не менее удивлённым. Карен поспешно отпрянул от плеча соперника и, пытаясь скрыть смущение, взял слово:
‒ За похищение и убийство преданного друга, символа нашего сплочённого общества, ‒ неподалёку Микки дорисовал на своём плакате кривую медвежью морду и вновь поднял лист вверх, ‒ я, Карен, от лица всех моих сторонников объявляю войну Максимилиану и его сторонникам!
«Да-а-а!» ‒ послышалось отовсюду. Макс в ответ театрально зевнул и запустил порывом воздуха плюшевую голову в Карена. Тот не глядя отмахнулся, и в итоге игрушечный снаряд прилетел прямо в лицо вошедшей в зал преподавательнице. И не той забитой даме, что читала правила ранее, а суровой, но красивой женщине с прямой, как палка, осанкой. По изумрудным глазам и высокой причёске, отливающей зеленью, угадывалось, что дама владеет магией земли.
Обе группировки явили удивительное единодушие: каждый учащийся ещё секунду назад что-то выкрикивал и махал руками, а теперь смирно сидел на своём месте. Среагировать не успели лишь зачинщики бедлама.
‒ Карен Авандер, Максим Торов, ко мне в кабинет после ужина.
Одна из напольных плиток, на которой лежал неудачный снаряд, подскочила, и плюшевая голова оказалась в руках строгой преподавательницы. Тёмно-зелёные глаза ещё раз угрожающе сверкнули, и дама вышла за дверь. В аудиторию вновь зашла сухонькая женщина, встала за кафедру и продолжила нудно вещать о правилах. Её лицо портила злорадная улыбка.
Еле высидев оргчас, который почему-то растянулся на недобрых три с половиной, Карен влился в толпу спешащих за учебниками и прочей канцелярией парней. Резкий рывок за локоть в сторону выудил юношу из потока ‒ это был Макс.
‒ Кажется, пора вводить новую единицу измерения, ‒ бурчал друг. ‒ Представь: академический час ‒ 45 минут, оргчас ‒ бездновых три часа!
‒ В журналисты тебе идти надо было, какой прекрасный материал сделал бы на эту тему, ‒ усмехнулся Карен и вопросительно уставился на Макса.
Воображаемая ментальная связь, которую друзья частенько сравнивали с общей веточкой двух вишенок, сработала и на этот раз:
‒ Да пусть пройдут, чего толкаться всем вместе, ‒ объяснил Макс причину отсиживания в коридоре. ‒ Пойдём лучше спокойно пообедаем в твоих королевских палатах, ‒ и он усмехнулся собственной подколке.
‒ Конечно, пойдём, ‒ скопировал ехидный тон Карен. ‒ Заодно должок отдашь. А то вдруг до завтра не доживём.
‒ Прямо среди бела дня? ‒ проигнорировал укоризненный взгляд Макс. ‒ Хотя как раз все заняты… Никто ничего и не заметит.
Кареглазый только довольно прищурился и направился в общежитие. Но не успел он выйти из-за угла, как перед носом материализовался из воздуха блондинистый качок. «Всё-таки специализация: невидимый! Вот гад! И Макс хорош: “Безобидный, безобидный…” Как же!» ‒ мелькнуло в голове у Карена.
‒ Мрак тебе в душу! ‒ воскликнул от неожиданности Макс и обратился к Карену: ‒ Выпрыгивают же всякие! Я последний раз так пугался, когда ты мне зайца в рюкзак подкинул, ‒ и рассмеялся, как бы для равновесия схватив Карена за локоть.
Карен знак уловил: значит, друг понял про специализацию противника, но уверен в своих силах. А вслух
