и родилась концепция видео. Зейн и Дилан должны были лежать после вечеринки в отключке вместе с кучей красоток в гостиной. На съемку этого момента уйдет около двух секунд, поскольку все, что им нужно делать, это валяться без дела. Тем временем я и модель, играющая мою девушку, кувыркались бы в постели, съемка чего, вероятно, займет несколько часов, поскольку мне придется делать вид, что я пою песню, пока мы трахаемся. Вероятно, камера будет снимать это с миллиарда разных ракурсов.
Скука смертная.
Я прошествовал в столовую. Здесь никого не было, за исключением кучки горячих цыпочек, мельтешащих перед своим отражением в большом настенном зеркале и строящих глазки находящемуся в смежной музыкальной комнате Дилану. Он, как обычно, вальяжно развалился на ударной установке в своем килте, разговаривая с Броуди и поедая темаки[4], по виду в состоянии, граничащим с забвением.
Я уже собирался сам приняться за суши, когда моим вниманием завладела одна из девушек с другой стороны стола.
Она отличалась от других девушек, слонявшихся без дела по дому. Во‐первых, для модели она была довольно маленького роста. Другие девушки к тому же совершенно игнорировали еду, а она, наоборот, с любопытством склонилась над ней. Выглядела незнакомка очаровательно смущенной, особенно в этом огромном халате.
– Ты в порядке? – Я взял один из роллов с авокадо, которые она рассматривала, и целиком отправил его в рот.
Девушка подняла на меня взгляд, и ее и без того большие глаза расширились. Они были прелестного сине-зеленого цвета и создавали приятный контраст с темными волосами. Она показалась мне знакомой. Но, с другой стороны, весь последний месяц мне только и делали, что совали в лицо сотни фотографий моделей.
– Эм… я просто не уверена, что тут можно поесть? Они дали мне трубочку для питья, чтобы защитить помаду, а также халат, дабы не испачкать одежду. – Она подняла бутылку с водой с трубочкой. – Но я не понимаю, как есть, не уничтожив это. – Она махнула, указывая на свое лицо.
– Ешь, что хочешь, – сказал я ей. – Они все подправят.
Колеблясь, она прикусила нижнюю губу.
– А вот если ты покусаешь губу, то, вероятно, будет хуже.
Она отпустила губу и немного покраснела. Я заметил румянец на ее щеках даже сквозь плотный слой макияжа, который они нанесли на ее и без того безупречную кожу. Она слегка улыбнулась:
– Спасибо за совет профессионала.
– И у тебя на зубах помада, – сказал я, отправляя в рот помидор черри.
– Черт. – Она провела языком по передним зубам.
– Если ты правда переживаешь, съешь вот это. – Я поставил перед ней миску с помидорами черри. – Им даже не придется касаться твоих губ. – Я подмигнул ей, и она снова покраснела.
Эта девушка была слишком милой. К сожалению, она сильно по мне фанатела.
С другой стороны… я давно не трахался с групи[5].
– Эй, Джесси, – вошла Мэгги. – Они готовы к следующему дублю. Пришло время для твоей сцены с Кэти.
– С кем?
– Кэти. – Мэгги перевела взгляд с меня на девушку в халате и указала на нее большим пальцем. – Твоя сегодняшняя девушка. Вы виделись с ней в офисе агентства.
Я снова рассмотрел ее, неторопливо – насколько возможно было разглядеть в халате.
– Что стало с блондинкой?
Мэгги выглядела раздраженной.
– Ты не захотел блондинку, помнишь? – И на самом деле я помнил. Мне просто нравилось изводить Мэгги. – Ты сказал, что она, цитирую, «непримечательная», как только мы вышли из офиса.
– Потому что я понятия не имел, какую из них ты выбрала. – Это правда. Я в значительной степени сочинял тексты песен в своей голове все то время, пока они с Броуди просматривали предлагаемых моделей.
Глаза Мэгги сузились.
– Я так и знала. – Она снова сделала жест в сторону девушки в халате, которая стояла, как олененок, попавший в свет фар фуры. – Хорошо, что мы выбрали кого-то другого. Кэти. Помнишь?
Я уставился на девушку, и наконец до меня дошло.
Девушка в мокрой рубашке.
Тогда она выглядела по-другому. Без макияжа. Влажные волосы. Слегка раскрасневшаяся.
Непреднамеренно сексуальная.
Теперь же она выглядела неловко-сексуальной.
Мэгги издала звук раздражения.
– Не обращай на него внимания, – сказала она Кэти. – Он не в настроении. Уже около года.
– Вспомнил. – Я выдержал пристальный взгляд Кэти, игнорируя Мэгги. – Вишневый пирожок.
Ее щеки снова порозовели. Черт, она милая.
Съемка вдруг заиграла другими красками.
– Где тут пирожок? – вошел Зейн, и ему потребовалось всего две секунды, чтобы найти Кэти взглядом. И застыть.
Блеск.
– Кто ты? – требовательно спросил он.
– Эм, Кэти, – ответила она.
Зейн обошел очень длинный стол, взял ее за руку и поцеловал.
– Приятно познакомиться, Кэти. Я Зейн. – Он одарил ее своим пристальным взглядом викинга с ледяными голубыми глазами – таким взглядом, который обычно предоставлял ему любую желанную киску.
– Круто, – сказала Кэти. Она уставилась на Зейна, потому что именно так поступают женщины.
– Ладно, – сказала Мэгги, обходя стол и увлекая Кэти прочь. Мэгги была одной из немногих женщин в моей жизни, у кого имелся иммунитет к ерунде Зейна. – Не обращай внимания на Зейна. Он такой со всеми.
Не со всеми. Только с женщинами, которых он хочет трахнуть.
Когда девушки ушли, Зейн посмотрел на меня и застыл, встретив мой взгляд.
– Что?
Я отвернулся, намереваясь уйти, как раз в тот момент, когда вошла одна из костюмерш с рубашкой для меня.
– Только не эту, – сказал я и вышел.
Глава 3
Кэти
Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько не в своей стихии.
Дело в том, что я так долго сидела на обочине собственной жизни, что вроде как забыла, в чем моя стихия.
Вот так я и оказалась здесь. Я позволила лучшей подруге убедить меня, Кэти Блум, обычную девушку без малейшего модельного или актерского опыта, в том, что я могла бы сыграть суперкрутую-подружку-рок-звезды в новом клипе Джесси Мэйса.
О чем, черт возьми, я вообще думала?
Сегодня у меня впервые в жизни по-настоящему вспотели ладони.
Я вытерла их о плюшевый халат, засунула руки в карманы и последовала за Мэгги по огромному дому, который, по ее словам, принадлежал менеджеру Джесси, Броуди, парню с татуировками. На этот раз я познакомилась с ним по-настоящему, и в нем было что-то невероятно сексуально-деловое и рок-н‐ролльное, что у меня отнялся язык. Я почувствовала облегчение, когда невероятно милая Мэгги спасла меня от этого разговора. Так же, как и в случае с Зейном. Потому что, черт возьми, что бы я сказала Зейну Трейнору, самому харизматичному фронтмену со времен Джима Моррисона? Да и еще когда на нем эти облегающие кожаные штаны…
И да, я гуглила всех с того момента, как меня наняли для этой работы. И не один раз.
Вокалист Dirty обладал телом бога любви и голосом, за который явно продал душу дьяволу, и да, он был великолепен, но пялилась я на него, только чтобы избежать очередных гляделок с Джесси Мэйсом.
Что
