– Как это все… – Сара замолчала, пытаясь подыскать подходящее слово.
– Нецивилизованно? – подсказала Беатрис, качая головой, так что серьги – марказитовые бусины на серебряных проволочках – заплясали в такт ее движениям.
– …так непохоже на четвертый класс школы Саутпорта, который я веду, – беспомощно договорила Сара.
– Ты хотела бы попасть во дворец и увидеть сераль? – вдруг спросил Джеймс у Сары. Беатрис недоверчиво уставилась на него:
– Ты же говорил мне, что в гарем никогда не пускают посетителей!
– Это действительно так, но султан Хаммид ищет для своей дочери, принцессы Роксалены, учительницу-европейку. Роксалена, старшая дочь Хаммида, очень балованная, как рассказывают, но умная девушка. Ее страшно интересует жизнь за пределами империи. С рождения Роксалена была помолвлена с другом отца, калифом из Дамаска, но несколько лет тому назад его убили во время какого-то восстания. Потом шли разговоры, что принцесса выйдет за пашу Бурсы – Халида Шаха, которого я никогда не видел. Говорят, что он примечательный молодой человек – этакий восточный эквивалент блестящего кавалера. Но почему-то этого не произошло. Роксалене уже шестнадцать. По местным понятиям почти старая дева. Подозреваю, что султан потакает ей, чтобы добиться ее согласия выйти замуж за того, кого он сам ей выберет. Но людям свойственно баловать своих детей, и, видимо, султан не исключение.
– Похоже, ты хорошо разбираешься в местных обычаях, – восхищенно заметила Сара.
– Приходится. Успех моего дела зависит от способности приспособляться к обстоятельствам, а для этого я должен знать, что происходит вокруг.
– Джеймс, неужели ты серьезно предлагаешь Саре пойти в гарем султана учить эту девицу! – ужаснулась Беатрис.
– А почему бы и нет? Сара – опытная учительница, да и мне окажет этим огромную услугу. Я занимаюсь здесь торговлей благодаря снисходительному отношению Хаммида, так что мне не повредит, если я найду учительницу для его дочери. Он будет у меня в долгу, а Сара удовлетворит свое любопытство. У тебя ведь занятия начнутся не раньше середины сентября, правда, Сара?
– Но как я смогу разговаривать с моей ученицей? – спросила Сара. – Я же не говорю по-турецки. Знаю всего лишь несколько слов и фраз.
– Султан-принцесса немного знает английский. Когда она была маленькая, во дворце работали миссионеры, но потом ее отец изгнал их за распространение нежелательных идей. Либо с возрастом он стал более терпимым, либо ему хочется поскорее выдать дочь замуж. В общем, тебе надо будет помочь ей освоить язык.
– Джеймс, я этого не допущу! – резко сказала Беатрис. – Сара приехала в такую даль повидаться с нами, а не чахнуть с горсткой язычников в приукрашенном борделе.
– Сара, что скажешь? – спросил Джеймс.
– Я подумаю.
– Узнав тайны гарема, ты сможешь написать книгу, когда вернешься домой.
– Тайны гарема?
– Ну да. Почему женщины согласны оставаться там и ожидать, чтобы их избрали. – Джеймс заговорщически понизил голос. – Судя по историям, которые я слышал, секрет заключается в том, что турки прекрасно владеют наукой доставлять женщине сексуальное наслаждение.
– Джеймс, побойся Бога! – возмущенно вскрикнула Беатрис, покраснев уже не от жары.
Джеймс расхохотался.
– Находясь во дворце, ты должна будешь соблюдать их обычаи, носить восточный костюм и закутываться в чадру в присутствии тех мужчин, которые не являются евнухами гарема… Вот так, Сара.
– А что евнухи… – начала Сара.
– С меня хватит, – решительно оборвала их Беа, вставая. – Я пойду присмотрю за приготовлением обеда.
Джеймс и Сара проводили ее взглядами.
– По-моему, ей здесь плохо живется, кузен Джеймс, – негромко заметила Сара.
Джеймс вздохнул:
– Знаю. Я собираюсь в ближайшие лет пять заработать как можно больше денег, чтобы потом вернуться домой и вложить их в какое-нибудь дело. Надеюсь, Беатрис потерпит еще немного. – Он взглянул на Сару. – Она жалуется на то, что здесь у нее нет знакомых женщин, с которыми могла бы общаться. Вот почему твои письма всегда поднимали ей настроение. А твой приезд… Но ты уже провела здесь несколько недель и увидела много достопримечательностей. Была на крытом базаре, в Византийских церквах и древнеримских развалинах. А если попадешь в гарем, то получишь такие впечатления, каких обычно лишены туристы. Ну, что скажешь? С хисларом я могу поговорить в любой момент.
– А кто такой хислар?
– Это главный черный евнух, который служит связным между гаремом и внешним миром. Он первый советник султана, во дворце обладает большим влиянием.
– И почему, такой человек соглашается стать евнухом? – спросила Сара.
– Евнухи – это, как правило, пленники, захваченные на войне или при нападении на караваны, – объяснил ей Джеймс. – Или мальчики, похищенные торговыми кораблями. И всегда иностранцы: белые – с Кавказа, из Армении и Грузии, черные – из Абиссинии, Нубии и Судана. Они не распоряжаются своей жизнью.
Потрясенная, Сара замолчала.
– Обычай с точки зрения европейца, конечно, дикий, – добавил Джеймс. – Но он широко распространен по всему Востоку до самого Китая.
– А зачем такое делают? – спросила Сара.
– Чтобы обитательницы гарема были в безопасности, слуги-мужчины не могут с ними совокупиться.
– Все в их жизни подчинено интересам султана. Абсолютно все.
Сара вздрогнула.
– Не знаю… Ты описал мне очень жестокий мир. Не уверена, что мне следует с ним знакомиться.
– Ну, посмотрим, что в тебе возьмет верх: любопытство или страх. – Джеймс уселся поудобнее, сложив руки на животе и рассматривая Сару с легкой улыбкой. – Думаю, что все-таки победит любопытство.
В дверях появилась Беатрис:
– Идите в дом. В сумерках больше москитов – нас съедят заживо.
Сара с Джеймсом послушно встали, повинуясь приглашению Беатрис.
Спустя неделю Сара с Джеймсом выглядывали из окон кареты, кашляя от облака пыли, поднятого колесами на крутом склоне дороги, ведущей к дворцу султана – Топкапи. Огромный и сверкающий белизной дворец, с многочисленными пристройками и уходящими к небу минаретами, сверкал в лучах солнца. Внизу поблескивала гладь моря. Дорога оказалась очень оживленной: по ней шли люди, работавшие в Топкапи, в том числе и евнухи в широких рубахах и черных жилетках, расшитых золотом, и хлопковых шароварах с красными кушаками. Сара, поправила соломенную шляпку, разгладила воротничок коричневого летнего платья, потом наклонилась смахнуть пыль с юбки – только для того, чтобы чем-то занять себя и умерить волнение.
– Перестань возиться, ты прекрасно выглядишь, – успокоил ее Джеймс.
