некому Нго — вам о чем-нибудь говорит это имя, Фальц?
Чародей освободился наконец от плаща, бросил его на спинку ближайшего стула и остался в белой рубашке с широким воротом, заправленной в черные шаровары. На ногах у него оказались необычной формы туфли на очень высоком каблуке.
— Нго… — повторил он, сев на свободный стул. — Вы имеете в виду того пройдоху, вокруг которого пару лет назад случился скандал? Кажется, там что-то было связано с исчезновением какого-то холма на западных границах. Нет?
Похоже, какой бы глухой ни была эта деревенька, а столичные сплетни сюда все-таки докатываются. Правда, в слегка искаженном виде. И не холм это был вовсе, а Скала Мудрости, на вершине которой располагался храм некой местной религиозной секты, подвергающейся гонению со стороны властей, и потому отгрохавшей себе целую крепость. Это был неприступный храм. Скала со всех сторон была отвесной, вскарабкаться на нее могли разве что опытные скалолазы, обычные же имперские солдаты, да еще при полной выкладке подняться туда могли только чудом. Пытались было обстреливать храм снизу из пушек, но сколько-нибудь значимого ущерба причинить не смогли, зато получили в ответ с вершины скалы такую канонаду, что в панике побросали пушки и удрали от греха подальше, оставив в поле своих убитых и раненных. Должно быть, у сектантов имелись неплохие канониры и изрядное количество боеприпасов.
В общем, плюнули на это дело. Сначала хотели взять скалу в кольцо и уморить осажденных голодом и жаждой, но кто-то вспомнил, что снег в тенистых ложбинах на вершине не тает даже летом, а местные «птичьи базары» способны кормить осажденных в течении многих лет. Так что на эту затею махнули рукой. Оставили там блокпост с пятком солдат, да и забыли об этой секте лет на десять. И вспомнили только тогда, когда однажды утром обнаружилось вдруг, что скала исчезла. Начисто. Осталась от нее только облачное кольцо, которое когда-то обвивало самую ее вершину, да абсолютно гладкое каменное плато. И ни пылинки не было на этом плато, ни выщерблинки, словно какой-то гигант срезал скалу своим колоссальным мечем, как кусок масла, и утащил куда-то в неизвестном направлении, с целью, известной лишь ему одному.
Народ пребывал в недоумении, если не сказать в панике. Это и понятно, ведь каждый задавался вопросом: сегодня скала, а завтра что? А неизвестность — она всегда немного пугает.
Однако самые предприимчивые живо смекнули как из всего этого можно извлечь выгоду. Дело в том, что к тому месту, где когда-то стояла Скала Мудрости, потянулись любопытные со всего Западного Приграничья — поглазеть, да послушать сплетни.
Сначала это были одиночные путники, но потом кто-то пустил слух, что Плато Мудрости — так теперь стал называть это место — вызывает чудесное исцеление даже у безнадежно больных. И от каменного плато стали откалывать кусочки и продавать всем желающим. Говорят, камни как камни, ничего особенного. Сам не видел, не знаю. Но царем этой торговли действительно стал некий Нго. Большой прохиндей, надо полагать.
Однако к предмету нашего разговора этот самый Нго не имел никакого отношения. И даже имя его писалось несколько иначе: Нъгоо.
— Нет, я говорю о совершенно другом человеке, — сказал я, помотав головой. — Речь идет о сагарском колдуне, который ведает Немое Заклинание. Вам что-нибудь известно о Немом Заклинании?
Вопрос был риторический — когда-то давным-давно (меня тогда еще и на свете не было; да что там меня — и дед мой еще не родился) Фальц принимал посильное участие в расшифровке этого заклинания, так что он знал о нем гораздо больше моего. К слову, вся эта свистопляска с расшифровкой ни к чему не привела, да скорее всего это и не представлялось возможным — расшифровать. Такие заклинания следует просто знать. И помнить. Как Нго…
— А-а, вот вы о чем, Алексей! — сказал Фальц. — Ну как же, как же… А в чем, собственно, дело? Что вам дался этот Нго? Мне кажется, светлейший снова стреляет мимо мишени. Насколько я помню, Кривой Нго исчез с полвека назад где-то в Полесье Кикимор, а оттуда, как известно, не возвращаются даже Мудрые.
Собственно, Фальц был прав — из Полесья Кикимор, где дремало Изначальное Зло, еще никто не возвращался. А поэтому все были уверены, что Кривой Нго уже никогда больше не появится на этом свете — сгинул он бесследно в местах тех, и нет его уже давным-давно среди живых.
Все так и думали. Но ведь они не знали того, что знал я…
Шагнув к сидящему на стуле Фальцу, я снова, уже в который раз, потряс письмом у него перед лицом.
— Как оказалось, светлейший осведомлен о делах Мудрых несколько больше вашего, дорогой Фальц. Ему известно не только то, что Кривой Нго сумел уцелеть в Полесье Кикимор, и не только то, что он благополучно оттуда вернулся, но даже и его нынешнее местонахождение. И в своем письме он спрашивает у него, не пора ли привести Немое Заклинание в действие… В связи с этим я хотел бы узнать у вас, Фальц, какие это может иметь для нас последствия?
Фальц изменился в лице. Подскочив со стула, он выхватил у меня письмо и принялся с жадностью его читать, в полумраке комнаты так и елозя носом по гербовой бумаге. Он был сильно близорук, но очков почему-то не носил, хотя отшлифовать для себя стекла ему не стоило большого труда. Ведь линзы для своего телескопа, как мне известно, он изготовил собственноручно…
— «…и еще мне кажется, уважаемый Нго, — едва слышно бормотал Фальц, явно перечитывая письмо на второй раз, — что настал момент привести в действие ваше заклинание. Это не моя прихоть — это жизненная необходимость, вызванная тем, что наши с вами враги начинают проявлять активность, невиданную уже давно. И сие вызывает у меня самые серьезные опасения. В момент, когда пишутся эти строки, враг, возможно, ничего не знает о наших планах, но никто не сможет поручиться, что он будет пребывать в неведении и в тот момент, когда эти строки будете читать вы, уважаемый Нго. Враг повсюду, и об этом не следует забывать. Но особая опасность исходит с юга, а это означает одно: время настало. И чем скорее Немая Стража оставит свой пост, тем больше трудностей возникнет у наших врагов в дальнейшем. Ваше заклинание поможет нам в этом…»
Фальц еще немного поскользил глазами по письму, потом оторвал-таки от него взгляд и
