Читаем без скачивания Рыжая бестия нарасхват (СИ) - Алмаран Алика

— Так вы работаете здесь все восемь лет? — спросил парень, присаживаясь за столик уже с двумя чашками ароматного напитка и галантно подвигая одну из них мне. Повернул ее ручкой вперед, чтобы я могла сразу же взять ее пальцами. Этот жест показался мне милым и заботливым, особенно потому, что был совершен инстинктивно.

Парень не увидел в этом ничего необычного и не заметил моего удивленного взгляда. «Такая мелочь может означать, что он женат и привык к заботе о ком-то еще?» — подумала моя внутренняя недоверчивая Диана и заставила напрячься. Я с замиранием сердца бросила взгляд на пальцы собеседника, надеясь не увидеть на них обручального кольца. Его, к счастью, не оказалось, и пятна от загара — тоже. Но это послужило мне напоминанием: не стоит попадать под магнетический шарм незнакомца, даже не зная его имени.

— Да, я приехала в Португалию, когда мне было двадцать, и работаю здесь с первого дня, — ответила я чуть деловитей.

Дальше мы говорили о положительных сторонах жизни в этой стране и об этом центре. Мельком вспомнив Виктора и все прожитые годы с ним под одной крышей, я немного раскисла. И сама не заметила, что чуть не сорвалась на слезы. Парень заметил мое состояние и как я изменилась в лице и вежливо перевел тему. За дружеской беседой мы провели больше получаса и, думаю, провели бы больше, не появись мой коллега Нуну. Он немного удивился, когда нашел меня в компании незнакомца, и попросил моей помощи. Так что мне пришлось попрощаться с новым знакомым и вернуться к своим обязанностям.

— Надеюсь, мы с вами еще увидимся, — произнесла я, даже не задумываясь, как двояко может звучать эта фраза.

— Думаю, очень даже скоро, — ответил он с теплой улыбкой.

Я попыталась заставить себя поверить, что эта прощальная фраза окажется не простой любезностью, и без особого энтузиазма пошла за Нуну.

Мы работали допоздна и закрылись по расписанию, но я, как обычно, не спешила уходить. Проводить время в саду приятней, чем одиноко возвращаться в большой дом. И дело было совсем не в страхе.

Шесть лет назад Виктор перестроил свой коттедж в маленький гостиничный двор на несколько номеров. На прилегающем к дому участке он разбил большой сад неописуемый красоты и сделал бассейн. Посетители, которые у него останавливались, были из тех, кто старается сбежать от сумасшедшего мира, окунуться в спокойствие и одиночество, насладиться приятным отдыхом подальше от посторонних глаз. В прошлом году Виктор решил прикрыть этот мелкий бизнес, устав от хлопот. Я стала замечать, что у него будто исчез запал, а дом без надлежащего ухода стал приходить не в лучшее состояние. Почти каждая комната нуждалась в косметическом ремонте. Краны, доживая свой век, требовали замены. Я часто пропадала в центре, потому не сразу поняла, что мужчина угасает. А когда ему стало хуже, я старалась все время проводить с ним. Последние дни в больнице дались нам особенно тяжело.

После его смерти я понимала, что нужно взять себя в руки и начать что-то делать… но просто не могла.

Как отель, здание выглядело совсем небольшим, но как дом для проживания одной единственной девушки — казался громадным. Будто заброшенный замок, в котором даже дракон умер бы со скуки, ведь принцесса работает от рассвета и до заката, а то и дольше. Поэтому, заказав себе еду на вынос, я частенько оставалась на работе, в отделе товаров для сада. Лежала на выставочных шезлонгах и прислушивалась к шелесту пальмовых листьев. Они меня успокаивали. Сидела на качелях напротив клетки с птицами, наслаждалась их щебетом и надеялась, что когда-то у меня все будет хорошо. Жизнь взыграет яркими красками, как их перышки.

Только здесь, без свидетелей, я могла дать волю чувствам и не притворяться, что я сильная и беззаботная, непробиваемая «Леди Ди», как многие называют меня за спиной. Вроде ничего обидного, но меня назвали так не в честь благородной принцессы, а потому что считают высокомерной и бесчувственной. А я ведь не такая. Я строгая, не люблю проявлять чувства на людях, иногда даже жесткая; никому ни за какие коврижки не позволяю садиться мне на плечи. Я — большой трудоголик, возвращающийся домой лишь для того, чтобы принять душ и выспаться, затем рано утром вновь вернуться на работу.

Но сегодня, впервые за много месяцев, я осталась в саду. вместо грустных мыслей на моем лице появилась легкая ухмылка. Я вспоминала задорную улыбку и растрепанные волосы того незнакомца и мечтала, что, может быть, мы встретимся снова.

Глава 3. Диана

— Диана, ты все еще здесь? — спросил удивленный Нуну, неожиданно выйдя из-за горшков с высокими кустарниками.

— О, привет. Да, вот решила перекусить в спокойствии, — начала оправдываться я, чтобы не выдавать, что это обычное дело для меня, а не редкий случай.

— В одиночестве?

Он с жалостью скривил губы и задрал брови. Та самая ненавистная реакция с детства! Терпеть не могу, когда меня жалеют, видят во мне бедную несчастную овечку. Как люди не понимают, что такая реакция не помогает? Наоборот, лишний раз напоминает о не радужной жизни и лишает надежды на лучшее.

— Нет, что ты! В спокойствии с моими любимыми пташками. — Не обращая внимания на его снисходительный тон, я кивнула в сторону клетки.

— Я проезжал мимо и заметил твою машину на парковке. Подумал, может, она сломалась, и потому ты не можешь уехать домой.

— Нет, все нормально. Просто села здесь, немного расслабилась, и теперь лень вставать.

Парень вальяжно подошел и умостился рядом со мной, на деревянные качели. Закинул руку мне за спину и слегка приобнял.

Нуну — очень привлекательный португалец, всего на год старше меня. Высокий брюнет с короткой стрижкой. Любитель, наверное, всех видов спорта, и это хорошо отражалось на его мускулистой фигуре. Его тело словно анатомическая карта — можно проследить за всеми мышцами, хорошо выделяющимися под его смуглой кожей. Благодаря броской внешности этот смазливый крепыш никогда не оставался без женского внимания. Но он все же был очень милым и нерешительным добряком.

Такая близость еще пять лет назад оставила бы меня в восторге. Ведь когда-то я была немного увлечена этим новым коллегой, когда он только пришел к нам на работу. Я с упоением ловила каждое его слово и хлопала ресницами. С благоговением слушала печальный голос милого качка, этакого Пьеро двадцать первого века. Несмотря на всю его громоздкую привлекательность, мне казалось, у него чуткая и нежная душа. Его грустные рассказы о неудачах в жизни пробуждали во мне сочувствие. По глупости, конечно, но мне очень хотелось стать той самой, кто обогреет парня и вернет его красивому лицу улыбку.

Я тогда не осмеливалась признаться ему в своих чувствах, когда вытягивала его из очередной депрессии по поводу неудачного романа. Месяцами продолжала строить из себя хорошую подругу. Но когда он с радостью объявил, что его девушка беременна, у меня внутри что-то оборвалось. Этот случай переполнил чашу моего терпения. Ожидание и надежда на светлое будущее растворились, как утренний туман. А тем вечером, когда я проплакала на руках у Виктора, я поняла, что все мои чувства к парню умерли за одну единственную ночь.

Через несколько лет девушка Нуну, мать его ребенка, сбежала в Бразилию с пылким молодым любовником. И я уже вытаскивала его из депрессии, не притворяясь при этом другом. Глядя на него, я совсем не испытывала ни былых чувств, ни влечения. Может, легкое раздражение за то, что они осознано запланировали рождение ребенка, хотя их взаимопонимание оставляло желать лучшего. Они так и не смогли дать малышу нормальную семью. Любящей матерью она никогда не была, даже когда жила с ними под одной крышей; но то, что она сделала в конце концов, стало просто взрывом мозга!

Мне не понятно, как женщина могла бросить своего маленького ангелочка ради увлечения другим мужчиной и личного удовольствия. Мне было очень жаль ребенка и хотелось хоть как-то помочь ему. Наверное, потому, что я видела в нем себя. Не понимаю, как именно, но моя влюбленность в отца возродилась в виде совершенно новой привязанности к его четырехлетнему сыну. Поэтому я часто предлагала Нуну привезти мне малыша Андрэ на выходные. Гуляя и играя с ним, я отвлекалась от своих забот и грустных мыслей, а при виде того, как он радуется моей компании, сердце сжималось и трепетало от нежности.