петляли меж деревьев и едва заметно покачивались. Охотница прищурилась, разглядывая лиловые метки вдоль мостиков лучниц. Крохотные кристаллы сияли, указывая дорогу, и Алиса бросилась по ним.
Но чем дальше она уходила в медный лес, тем тише он становился. А ведь она не отдавала приказа отогнать зверей и птиц — слишком долго и хлопотно. Животные ушли сами, чего-то здорово испугавшись.
Звуки словно исчезли. Только скрипел расшатанный мостик и стальные петли веревочных поручней. Ни листочка не упало с дерева, ни яблока. Тишина опутала туманом все вокруг. Алиса сглотнула. Коснулась пальцами последней оставленной метки и замерла, вглядываясь в лес. Девочки так торопились, что не нашли и минуты, чтобы повесить следующий лиловый кристалл на ветку?
— Тц! — Алиса поморщилась и направилась к другому дереву и развилке мостиков.
Жуткие мысли заполняли голову, а руки так и чесались. Она проверила оружие — меч легко вынимался, перевязь клинков плотно лежала на поясе, метательные ножи в кожаных наручах выщелкивались от одного прикосновения. Хотела проверить спрятанный в сапоге кинжал, но осеклась. Охотницы торопились, значит, загоняли Люцию в ловушку, на поляну, где всегда отрабатывали задания.
— Черт! Черт! Черт!
И она бросилась со всех ног по мосткам, выглядывая внизу едва различимые тропинки мечниц, боясь увидеть распростертое тело.
Развернулась у дряхлого дуба и едва не слетела. Чертыхнулась, вставая. Мостик накренился и, скрипнув, качнул неподвижную лучницу, та висела вниз головой, зацепившись лодыжкой. Алиса, держась за веревку и проверяя ногой прочность деревяшек, подошла к телу. Лезвие скальпеля вошло в горло несчастной до середины рукояти. «Люция метнула», — догадалась Алиса. Лучница упала, зацепившись лодыжкой за веревки, и повисла. Наклонившись, глава Охотниц расстегнула ремешок сапога на голени мертвой девушки, и та рухнула наземь.
— Бедная Хильда, как тебя только угораздило? — цокнула Алиса и поспешила к знакомой поляне. Больше трупов не замечала, но на душе стало слишком тревожно. Лучница была одной из лучших, и вот так запросто… Уму непостижимо.
Охотницы стояли на мостках по периметру поляны, следили за каждым движением попавшей в тупик добычи. Алиса подошла к ближайшей лучнице, выделяющейся темно-зеленой формой на фоне рыжеющей листвы.
— Докладывай!
— Пятеро убитых, одна раненая. Люция цела, — бойко протараторила девушка и опустила оружие, давая отдых рукам. Следующая Охотница подняла лук со стрелой и натянула тетиву к губам.
— Почему все еще не застрелили? — прошипела Алиса, оглядывая поле боя. Три мечницы были мертвы. Тело одной прибито мечом к дереву сквозь живот, кожаную куртку уже пропитала кровь. Труп второй лежал с подвернутыми ногами посредине поляны, голова отброшена к кустам, а рука все еще на рукояти клинка. Третья сжалась бездыханным клубком в луже собственной крови. Всхлипы четвертой доносились из-под мостика.
Люция сидела на другом конце поляны, укрывшись крыльями, как броней. Трофей — черный обсидиановый меч — поблескивал меж перьев.
Лучница замялась, но, сглотнув, продолжила.
— Не имею возможности, товарищ командир. Крылья плотные, — отчеканила каждое слово и вновь натянула тетиву, целясь.
— Сеть? — шикнула Алиса, считая боеспособных лучниц. Всего шесть, негусто.
— Порвала, товарищ командир.
— Выманить не пробовали? — раздраженно огрызнулась Алиса и тут же осеклась.
Что же здесь произошло, что Охотницы даже спуститься боятся, трясутся на мостиках и ждут командира? Боя, что ли, не видели? Или наивно решили, что Люция будет отбиваться честно, как на поединке? Ха! Она и на тренировках могла воткнуть нож меж ребер сзади. И добавить в голову. Каждому ангелу повторяла, что в жизни никто церемониться не станет. Вот и Алиса твердила своим девочкам то же самое, а в головы вдолбить не сумела. Послала дежурных, но не учла, что маршал, даже больная, не по зубам одному отряду.
Алиса глянула на лучницу, но та виновато подбирала слова и бурчала под нос. Боялась, кусала губы.
— Тц! — шикнула она и спрыгнула с мостков, не дожидаясь вразумительного ответа. — Стрелять по команде!
Люцифера все так же сидела под деревом в ворохе крыльев, и даже не шелохнулась. Алиса вынула из-за плеча меч, готовясь к внезапной атаке, но ничего не произошло. Фыркнув, отсчитала от крылатой пять метров и очертила по листве границу носком ботинка. Ровно такое расстояние было безопасным. Шаг ближе, и Люция сможет, как обычно, рывком достать ее и ударить ногой. Или мечом. И Алиса отошла еще на метр и начертила новую линию. Но крылатая не собиралась нападать. Сидела спокойно, словно не слышала, как спрыгнула глава охотниц. Словно ей было все равно, кто нападет.
Алиса засмотрелась на грязно-белые перья: а ведь видела их перед собственным лицом каждый божий день все детство. Разглядывала их над своей головой. Мечтала о таких же.
Мечтала. Раз за разом выходя в круг таких же юных Охотниц и крылатых. Снова и снова поднимая кулаки к носу. Бесконечно получая от Люции по зубам, в нос, плечи, грудь. Падая снова и снова от мощных ударов в бедро или легких, точечных, болезненных — в колено. Словно Люция искала на ее теле точки, удары по которым выбивали искры и слезы из глаз.
Алиса помнила, как спотыкалась, когда Люция хватала ее за плечо и швыряла в другой конец поля. Как рыдала, когда та подходила к ней, баюкающей проступающие синяки и ссадины. Как вытирала сопли ладонью, перепачканной в крови, когда Люция подавала ей руку.
Эти чертовы крылья преследовали всю жизнь. Не достойна! Бескрылая Ящерица! Только в охотницы и годна! Не то что Люция — упрямая, грубая, самодовольная крылатая выскочка, мнившая себя совершенством!
Алиса сглотнула подступивший к горлу ком и вздохнула, выравнивая дыхание. Сколько, лет одиннадцать прошло с их последнего боя? Но теперь крылатая не в той форме. И даже не в своем рассудке. Был шанс убить ту — не стрелами, так мечом. Ножом! Руками! Зубами! Та ведь просто была прикована к постели, просто под вечными капельницами и уколами. Просто должна была стать сильнее, так сказал Лион, не мог он врать. А значит, ждать можно было чего угодно. И Алиса стиснула меч до побелевших костяшек. Прикинула расстояние и поджала губы, думая.
Можно было ударить первой — от меча крылья не спасут. Но контрудар мог стать фатальным. Уж мечницам совсем не повезло напасть на Люциферу, и не хотелось повторить их участь. Опыта у крылатой куда больше, а силы, судя по ранам Охотниц, не убавилось. Заставить ее открыться разговорами — пустая трата времени, болтовня не возьмет. Злить и бесить бесполезно, если она решила сидеть в своем пологе, так и просидит.
Но ведь могла и сама кинуться, первой напасть, вытащив обсидиановый клинок.
