поставив Ящерку на колени. Заставив ту дрожать и рыдать под звон в собственных ушах, перебиваемый звуком хлюпающей крови.
* * *
Эта больная женщина так спокойно рассталась с самым драгоценным, что можно вообразить — с крыльями. Они упали грудой мяса и перьев, никому не нужные, ни на что не годные. Алиса бы душу продала, вырасти у нее такие. Тогда она не стала бы командиром Охотниц — жалкого отряда зачистки, сборщиков податей, делающих всю грязную работу за Ангелов. Была бы самой Ангелицей и указывала Охотницам, что делать. Была бы счастлива! Но Самсавеил распорядился иначе, и у нее, как у десятков таких же девчонок со всех округов, просто не выросли крылья.
А будь они, смогла бы отрубить те ради свободы? Алиса смотрела на крылья, упавшие в листву, и понимала, что она бы не сумела поступить так же. Ее бы остановила боль. А Люция ту не чувствует. Ее бы сковал страх. Но этой солдафонше тот, похоже, даже не знаком. Она бы лучше пожертвовала гордостью и свободой, но только бы обладать крыльями, только бы иметь возможность летать. Укрывать себя ими. Прятаться в них ото всех. Алиса чувствовала себя все той же глупой девчушкой, всякий раз верившей, что уж завтра-то она утрет нос той самой Люцифере. Но «завтра» все не наступало.
— Вижу, ты смогла стать главой Охотниц, — просипела Люция, прислонившись к дереву спиной. Ноги ее дрожали, но Алиса этого не замечала. — Помнишь, как обещала размазать меня по полю тонким слоем, — усмехнулась, тяжело дыша. Ящерица же смотрела на крылья как загипнотизированная. — Чего же ты ждешь? Я бескрылая — мне так проще сбежать. Прикажи им убить, — кивнула на лучниц, чьи руки начинали затекать от напряжения и боли, — или как раньше, — кивнула на меч, судорожно пытаясь выровнять дыхание.
Глава Охотниц достала из куртки инъекционный шприц с наркотиком. Прохладное стекло так приятно грело ладонь. Будь в том драгоценное лекарство, она, даже не задумавшись, забрала бы его и поделила между своими девочками. Но наркотик предназначался Люции. И только врачи знали, что тот делает с маршалом.
— Пойдем назад. Я должна вернуть тебя, — нет, она даже не надеялась на удачу.
— Ты знаешь, что я отвечу.
Алиса кивнула и бросила гарпии под ноги стеклянную колбочку. Пыталась понять свои эмоции, принять решение. Как учили — пятнадцать секунд, не дольше.
Стеклянный пузырек покатился к ногам Люции. Тонкая игла блеснула в защищенном корпусе. Прозрачная жидкость колыхнулась под сапогом, задрожала. Цок. И толстое стекло разбилось от удара пятки.
Алиса вздрогнула. Она решилась.
Выщелкнула из наручей нож, первый из шести. Пятясь, вложила между пальцев. Однажды она уже пыталась убить Люцию метательными ножами. И загремела в госпиталь с сотрясением мозга, что отбило всякое желание кидать хоть что-то в Люцию. Алиса глубоко вдохнула, чувствуя, как вонь кишок, запах крови и пота смешались, наполняя легкие. На языке запахи не казались столь мерзкими. И выдохнула, собираясь с мыслями, понимая, что все ждут.
Осторожно осмотрелась, фиксируя все окружение сразу. Чувствуя, как начинают дрожать руки. Однажды ей подобное удалось. Всего однажды, и то — на неподвижных мишенях.
Шагнула, повернулась на носочке, переступила, оборачиваясь, резко и плавно отпуская тончайшие лезвия по одному.
Остановилась, боясь поднять голову. Зажмурилась. До крови закусила губу.
Если она хоть один раз промазала, то должна была пронзительно свистнуть тетива. И мир бы погас, а глупая ящерица упала бы на желтую траву с пробитой черепушкой.
Но секунды текли, и ни одна стрела не была спущена ей в голову. Всех убила. До единой.
Алиса глубоко вздохнула и открыла глаза. Лучницы повисли на мостиках, бездыханные. И только одна из них, прижимая вспоротое горло к воротнику, целилась в командира. Хрипела, едва дышала. Пальцы ее мазнули по тетиве и ослабли. И вся она обмякла, повиснув на веревочных перилах.
Когда Алиса обернулась, то едва не отскочила, увидев бело-бурые крылья прямо перед собой. Люция держала те на вытянутых руках. Они пахли мокрой дичью и сладко — эфиром, будто пропитались им насквозь.
— Правильно понимаю, что я могу уйти? — тихо произнесла Люцифера, заглядывая в глаза.
Охотница кивнула и взвалила ношу на плечо. Может, этот дар спасет ее от казни. Она скажет, что маршал убила всех, а Алиса отрубила ей крылья — так та умрет от потери крови, звери ее сожрут. Вдруг поверят.
— Я попробую выжить, — горько прошептала Алиса, поднимая носком ботинка черный клинок. — А потом мы встретимся снова. Не умирай до нашей встречи, пожалуйста, — провернула меч в свободной руке, отвернулась и пошла прочь. Ее терзали сомнения: может, стоило убить именно ту, что предала всех Ангелов, а не самых верных слуг империи. Может… Она обернулась, но Люции на поляне уже не было.
#3. Вернуть нельзя отпустить
В этом мире не вырастет правды побег.
Справедливость не правила миром вовек.
Не считай, что изменишь течение жизни.
За подрубленный сук не держись, человек!
Хоорс осторожно спустился на поляну посреди густо ощерившегося Ариного леса. Воздух, поднятый порывом ветра с земли, тошнотворно дохнул распотрошенными внутренностями и кровью. К этому примешивался терпкий запах сырости и едва уловимый сладковатый — эфира. Ангел сложил крылья и поднял фонарь на уровень глаз. Лиловый кристалл сиял в стеклянных застенках и, пульсируя, освещал на десять метров вокруг. Выхватывал пунцовыми пятнами тела охотниц, примятые листья, любопытное зверье. Ангел подошел к одной из лучниц, повисшей вверх ногами на веревочных перилах, осторожно оглядел. На самом деле ему было плевать на нее, но стоило уделить внимание ее смерти. Горло девушки было вспорото метательным ножом. Вторая лучница убита так же. И третья тоже. Все, кроме мечниц, были убиты тонкими клинками. Хоорс вытер один из них о куртку охотницы и поднес к глазам, посветил фонарем на высеченный номер. Партия новая, Люция не могла украсть со склада — там старье. Значит, забрала у одной из отряда. Но на поверку пояс ножен у лучниц был заполнен, а мечницам такие клинки не полагались. Оставался последний вариант — это были ножи главы охотниц.
Можно было забрать улики и предоставить совету, сбор был назначен через несколько часов. А можно было спасти Ящерице жизнь и честь. Хотя бы честь. И ангел собрал шесть тонких ножей, протер о куртки лучниц и спрятал за пазухой. Если Алисе удастся пережить эту ночь, она будет обязана ему до самой смерти.
