себе ногу. Сломала так, что от гимнастики пришлось отказаться. Сестра стала рисовать. Она обижалась на меня, когда я говорил Рисовать.
— Не рисовать, Максим! Писать!
— Пишут мелом на доске! — шутили мы с папой первое время.
Но потом это так сестру увлекло, что мы перестали шутить.
Несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет, мы сильно любили друг друга, сестра доверяла мне свои девичьи секреты. Но этот, свой новый секрет она мне не доверила.
Теперь, в настоящем, не понимаю, как поддался на уговоры сестры не лезть в её личную жизнь с этим ублюдком. Он ведь сломал ей жизнь, а впоследствии всей нашей семье.
Я привык к тому, что она такая вся воздушная, мечтательница, художница, парит в каких-то зефирных облаках, фантазирует.
Мне и тогда казалось, что она намечтала себе ухажёра, я ведь не видел его практически. Сестра не приводила его домой, о нём не знали родители. Настя не знакомила нас, всё как-то пролетело мимо меня. Я жил отдельно и многое перестал замечать, выбыло из под контроля.
А может быть сейчас оправдываю себя перед самим собой? Человеку это свойственно по природе. Найти десять причин, чтобы сказать самому себе: был занят, был болен, был влюблён и так далее.
Увлекаясь новой программой, на разработку которой у меня было не очень много времени, согласно технического заданию, я не заметил, как сестра стала грустить.
— Саша такой хороший, такой добрый, мне с ним так хорошо. — Первое время слушал только такие разговоры.
Наверное, моей ошибкой тогда было то, что не познакомился с ним лично. Но с другой стороны, не знакомиться же с каждым парнем, кто обратит внимание на её. Это будет похоже на паранойю.
Слышал, как сестра стала просить денег у отца когда приезжал к родителям. Но тогда думая о том, что она девочка, хочет прикупить себе нарядов не придавал этому значения.
Позже она стала просить денег и у меня. Деньги убыли, давал их ей не жадничая. Она сестра, младшая, маленькая, моя мелкая, я воспринимал её как часть себя. Упустил я часть себя. Потерял…
— Другого найдёшь, ты у нас девчонка красивая, ноги от ушей, личико милое, не будь я твоим братом, тоже бы влюбился! Ты же красотка, парни шеи сворачивают, когда ты мимо идёшь, — ищу слова для поддержки.
— Максим, твои шутки сейчас неуместны.
— Мелкая, да прекрати ты. Я, конечно, ещё не познал сильнейших мук любви, но предполагаю, что всё приходит и всё уходит. Первая любовь она такая, сначала по сердцу, потом по голове, и понеслось. Главное вовремя остановится.
— Я беременная.
А вот тут я уже напрягся. Сильно. Осознание от услышанной фразы пришло не сразу, на минуту затупил, а потом пришёл в себя и понял, что мне не послышалось.
— Как беременная? Тебе же только-только исполнилось восемнадцать лет, — сам не понимаю, что несу.
— Подходящий возраст для любви, первой особенно, ты же сам сказал, — говорит, улыбается, и плачет одновременно.
— И как отец? Кто он? Доволен? — на миг забыл её слова, что он её бросил.
— А нет отца, Максим, слился он.
— Ну как слился, так и вернётся. Испугался пацан, всякое бывает. Тоже, наверное, сидит сейчас в шоке и нервно курит. Вернётся! — я пытался шутить, говорить ерунду, лишь бы она успокоилась, но в душе́ всё клокотало.
— Ты слышишь себя? Куда вернётся? Ко мне? Не вернётся.
Настя уткнулась в подушку и зарыдала в голос. Я растерялся, никогда не видел её такой. Всегда весёлая, жизнерадостная девочка, а тут слёзы в три ручья.
— Сестрёнка, прекрати. Иногда люди теряются от новостей которых не ждут. Иногда впадают в шоковое состояние. И мужчины тоже! Они тоже люди! Это нормально! Но потом мозги встают на своё место и налаживается то, что казалось не наладится.
Понимая, что всё не так просто, как я подумал с самого начала, когда она сказала, что он её бросил, от ощущения безысходности начал злиться, метаться по комнате как зверь в клетке и бить в стену кулаком.
Она обхватила мою спину, прижалась, застыл. Никогда при ней во мне не было столько агрессии, она же младшая сестра, с ней грубо нельзя. Нежная такая, хрупкая, посильнее прижмёшь к себе и боишься, что сломается.
— Максим, прекрати, прекрати, прекрати, — она стояла, обняв меня со спины и шептала эти слова.
— Ты пробовала с ним поговорить? — когда эмоции слегка утихли, попытался понять, как действовать дальше.
Не понимал, как мог не заметить, что у неё с ним зашло всё так далеко и теперь настолько серьёзно. Хотя, серьёзно для кого? Для него? Нет, для него вряд ли, раз бросил. Для неё да.
— Разговаривала.
— И что, какие мысли в голове? Что ты собираешься делать? Что он собирается делать?
Наступило молчание. Она села на пол, обняла себя за ноги и уткнулась лицом в коленки.
Я не знал как себя вести в этот момент и что сказать ей. Вроде взрослый дядька, она маленькая. Ей поддержка сейчас нужна, а я туплю, находясь в прострации, словно меня только что нокаутировали.
Объяснить вряд ли получится, но её боль и переживания воспринимал как свои личные. Словно меня обидели, оскорбили, бросили.
Голова кру́гом от ощущения, что это сейчас я отец, а не этот ублюдок и именно мне необходимо принять решение куда мы будем двигаться дальше.
— Родители знают про беременность?
— Нет. Я не могу им признаться, боюсь. Да и может не надо признаваться? Я сделаю аборт.
— Когда ты узнала про беременность?
— Неделю назад, но срок уже приличный.
— Сказала ему, что он ответил?
Настя заплакала и начала вертеть головой, будто стряхивая мысли из своей головы, пытаясь выкинуть из памяти тот разговор со своим Сашенькой.
— Он сказал мне: залетела? Точно мой? Может к кому прыгала кроме меня в кровать, а на меня повесить хочешь? Представляешь меня, прыгающей по чужим кроватям, Максим? У меня кроме него не было никого. Я клянусь.
Ей не надо было клясться, я и так это понимал. Да и какое мне дело до этого. Это её жизнь и отношения, как я мог осуждать или не осуждать. Я вообще не имел привычки давать действиям людей оценки: плохо или хорошо, прав или не прав.
Мои принципы были просты: если косячил и понимал, что не прав, извинялся. И жил дальше, ничего не ожидая от людей взамен.
На следующий день она поехала в женскую консультацию и врач сказал о том, что уже поздно делать аборт, почти три месяца, вариантов нет, рожать.
Она по глупости своей, неопытности, юности, влюбившись в этого ублюдка перестала следить за своим циклом, не предавая значения этим вещам.
