Не видел раньше никого из них…
– Родион, – поднялась Никифоровна и подошла к нему, – понимаешь, нельзя отдавать деньги чужим людям. Лучше, если никто чужой, вообще, знать не будет, что у тебя есть деньги.
– Но я же не мог им сказать, что у меня нет денег, – возразил мальчишка, – когда они знали, что они у меня есть.
– Но почему? – удивилась Никифоровна, подумав, что Родька, просто, врать не хотел.
– Ну, не мог же я в магазин прийти без денег, – ответил он.
– И то правда, – горько усмехнулся дед, переглянувшись с Никифоровной. Та только руками беспомощно развела.
Они ещё долго шептались между собой, вроде, даже немного спорили. Родьке было очень неуютно, и он удрал во двор.
***
Обошли с Воздвиженским производственные цеха. Он неплохо разбирался в технологическом процессе.
– Так я же сколько лет здесь уже работаю, – ответил он, когда я обратил его внимание на это. – Всё оборудование знаю, и организация ремонта на мне и запчасти.
– А технологи у вас толковые? – поинтересовался я. – Способны новую продукцию освоить? Предложения по оптимизации производства дать?
– Их тут целая команда. Есть и толковые.
– Нам бы определиться с обновлением оборудования, – задумчиво проговорил я. – Надо с вашим главным технологом встретиться, и всей его командой.
– В понедельник она будет на работе, приезжай, всё устроим.
– Хорошо, во второй половине дня подъеду, – ответил я. – А вас попрошу к тому времени прикинуть слабые места, через которые фабрика деньги теряет. В планах есть переход на хозрасчёт. А кто лучше вас фабрику знает? Надо составить список всего, что требует внимания или ещё только потребует в ближайшие годы. Если окажется, что тут всё оборудование надо менять, то будем выбирать первоочередные задачи, менять постепенно. Но у нового руководства должна быть объективная картина перед глазами.
– Хорошо, сделаю, – пообещал он.
Мы плодотворно пообщались и расстались вполне доброжелательно. Зря Воздвиженского директором не назначили, он фабрику, как свои пять пальцев знает.
Не заметил, как на фабрике часа четыре провёл и поехал в Кремль. Пархоменко уже заждался, наверное.
Едва вошел в его приемную, как секретарша, выглядевшая лет на пять старше, чем когда я ее в прошлый раз видел, сверкнула в меня глазами как-то очень недобро. Но тут же перестроилась на ходу. И, натянув притворную улыбку, сказала:
– Павел Тарасович? Проходите, Василий Николаевич вас ждет!
Никого больше в приемной не было, понятное дело, суббота все же. Не понравилась мне реакция секретарши – явно ей что-то про меня Пархоменко плохое наговорил, раз так на меня реагирует. Правда, с чего бы мне другого ожидать? Я так понимаю, Межуев сделал какой-то ход, и явно выиграл, раз Пархоменко стал живо интересоваться деталями докладной записки, что тот поручил мне сделать.
Вошел внутрь, поздоровался:
– Добрый день, Василий Николаевич!
Тот поднял глаза от бумаг на столе. И надо же, как и его секретарша, выглядел очень изможденным. Даже воротничок рубашки у него был один запачкан, чего я от него никак не ожидал. Весь же из такой себя франт был, когда я у него на встрече был. Что тут у них тут такое было? Неужто за рабочую неделю так упахались?
– Присаживайтесь, Павел Тарасович! – притворился он тому, что рад видеть меня, намного более умело, чем его секретарша. Глаза светятся вниманием ко мне, вокруг них такие добрые морщинки, словно у бабушки, что рада видеть любимого внука.
– Спасибо! – вежливо ответил я, присаживаясь за стол для совещаний.
– В общем, такое дело, сразу мы не разобрались, но теперь все выяснили. Вам больше нет необходимости работать у Марка Анатольевича, теперь у вас будет свободный график посещений, с одной обязанностью – готовить раз в две недели докладную записку о новинках отечественной и зарубежной техники. Собственно, так она и будет называться.
Он сделал паузу, выжидая моей реакции.
– Хорошо, – кивнул я. Похоже, мои ожидания подтвердились – Межуев навел тут порядок. Не ошибся я – власти у него навалом. Интересно, чем он так Пархоменко пронял? Но никакого торжества во взгляде я себе не позволил. В принципе, сам блатных никогда не любил, которые распальцовкой занимаются, и сам таким не собираюсь выглядеть. Работать я буду честно, ну а что сидеть постоянно в четырех стенах не буду, как остальные сотрудники, так это вовсе не означает, что я меньше пользы принесу, с моим-то знанием того, что будет иметь пользу для науки и техники, а что тупиковый вариант развития.
– Учитывая, какой цейтнот был, первый доклад мы сделали за вас, и уже отправили товарищу Межуеву, – буднично сказал Пархоменко, словно так оно и нужно, и протянул мне канцелярскую папку, завязанную на бумажные веревочки, – вот ваша копия, ознакомьтесь.
Ну что сказать… Кто-то, может быть, и обрадовался бы, что доклад, который я не подготовил из-за их противодействия, вместо меня сделали. Но не я. Я привык отвечать за то, на чем есть мое имя. А тут отослали доклад, даже не дав мне на него посмотреть. Нехорошо…
Но устраивать скандал по этому поводу несерьёзно. Покажусь блатным и капризным, собирающимся наводить здесь свои порядки, опираясь на Межуева. А я не собираюсь. Не в моем это стиле, скандалить и злоупотреблять связями. Так что говорить Пархоменко ничего не буду. Просто в этот раз позвоню Межуеву, и разъясню, что это доклад готовил не я. Независимо от того, понравится он мне или нет, когда я с ним ознакомлюсь.
– Хорошо, – снова сказал я.
– Все, можете идти, Павел Тарасович, – с едва заметным облегчением сказал Пархоменко. Видимо, он все же опасался, что я что-то такое выкину, увидев доклад, который я якобы сам написал.
Попрощался и покинул кабинет и приемную. Уже когда шел по коридору, вдруг сообразил, почему Пархоменко и секретарша так плохо выглядит – да они же, наверное, не спали и всю ночь готовили эту самую докладную записку! Ну да, он же даже название ее узнал только вечером… А может быть, еще кого-то к подготовке привлекли – вот не могу я поверить, что сам Пархоменко или его секретарша специалисты по таким вопросам. Интересно, кто им дал такое задание? Лично Межуев?
Решил сразу забежать к Марку Анатольевичу. Он мне очень понравился, как начальник, и в целом, по-человечески, и просто
