я, а он быстро свернул разговор, попрощался и положил трубку, не дождавшись от меня ответа.
Глава 4
г. Москва, квартира Ивлевых.
Во вторник с самого утра позвонил Василий, автомеханик с приборостроительного завода. И пригласил заехать к нему, как будет время.
– Судя по голосу, у тебя всё получилось? – с надеждой спросил я.
– Приезжай, сам посмотри, – ответил он, весьма довольный собой. Это радует. Договорились, что заеду к нему сегодня, если успею. Если нет, завтра буду прямо с утра.
Около одиннадцати встретились в метро с Лёхой и я повёл его на фабрику.
– Запоминай дорогу, – сказал я ему. – Дальше сам будешь с главным инженером взаимодействовать.
– А ты все же не сможешь с нами поработать?
– А у меня другая работа есть. Мне придется летом лекции читать по городам и весям Подмосковья.
Лёха уважительно посмотрел на меня.
– Ты говорил как-то, что какому-то другу из Брянска в Москву перевестись помогаешь, – заговорил он вдруг.
– Есть такое дело, – взглянул я на него вопросительно.
– Свету надо в Москву переводить, – смущаясь, объяснил он. – Мы твердо решили уже, что тоже пожениться хотим. Как вы с Галией. Чего тянуть-то? И смысл нам тогда отдельно жить? И мама со мной согласна…
– О, здорово! – воскликнул я, про планы пожениться я уже знал, но раньше они не были настолько определёнными. – Это я про Мишу Кузнецова рассказывал. Он, кстати, наш со Светой одноклассник, она его знает. Он сейчас будет переводится в МИИТ. Пусть Света к нему подойдёт, всё узнает и с ним вместе переводится. Я Мишке всё подробно написал. Я так понял, после первого курса там полно студентов отчисляют, много балбесов не туда поступило, так что места должны быть. Да им и легче будет вместе учиться…
– Спасибо, – оживился Лёха.
– Когда свадьба-то?
– Вот, денег заработаю и сразу женюсь, – улыбнулся Лёха.
Вскоре мы уже ходили по территории фабрики в сопровождении Воздвиженского. Намекнул ему, что оплата работы студентов согласована с райкомом и чтобы он не стеснялся, и обращался к ним за финансированием.
– Начальство, в первую очередь, заинтересовано в том, чтобы вопрос с очистными сооружениями был решён как можно скорее, – многозначительно посмотрел я на него.
Глеб Николаевич с энтузиазмом начал показывать Лёхе, что нужно будет сделать. Я молча ходил за ними, не вмешиваясь. Лёха пару раз оглянулся на меня, вопросительно глядя, но, наткнувшись на мою хитрую улыбку, вздохнул и начал сам расспрашивать Воздвиженского об оплате и условиях работы. Основные вопросы он сам решил, и, на удивление, довольно уверенно разговаривал. Периодически поглядывал на меня, и я одобрительно кивал головой, чтобы его подбодрить. Единственное, что пришлось подсказать ему, чтобы сразу договорились, где ребята будут переодеваться, мыться после работы и обедать. В предыдущие разы мы с заказчиками не вышли на конкретные договоренности и не было смысла это обсуждать.
Воздвиженский был очень доволен, пока ходили по территории, у него ещё несколько идей родилось, где наш стройотряд можно использовать по мелочи. Думаю, если ребята себя хорошо проявят, он им и ещё работу найдёт. А уж если переоборудование производства начнётся, там работы будет немерено, можно весь год по выходным или вечерами подрабатывать. Но при главном инженере я Лёхе это говорить не стал. Успею ещё.
Они вдвоём остались обсуждать конкретные рабочие моменты, дату начала работы, оформление пропусков к этому моменту. А я попрощался с ними и поехал на Лубянку.
Прибыл, даже, немного раньше. Капитан Румянцев одобрительно посмотрел на меня, пожимая руку при встрече.
– Сильно доклад доработали? – поинтересовался я. – Мне бы прочитать, что получилось, перед выступлением.
– Время есть, успеешь. – ответил он, привёл меня в свой кабинет и положил передо мной отпечатанные листы. Пробежался по тексту: ну, добавили несколько фраз о направляющей роли компартии в начале и конце доклада, а по сути всё осталось в моём варианте. Это радует.
Без пяти четыре пошли с Румянцевым в актовый зал. Опять всех сотрудников заставили надеть марлевые повязки. Опять я зачитал по бумажке согласованный текст.
– У меня всё, товарищи. Пожалуйста, вопросы? – посмотрел я в зал.
– А как вы считаете, искренен ли американский президент в отношении разрядки с СССР? – тут же спросили меня с первого ряда.
– Любой американский президент является выразителем интересов элит, которые контролируют американское государство и отстаивают национальные интересы США. Другого человека просто на эту позицию не допустят. Ясное дело, те, кто контролирует американские богатства, живут очень хорошо, и не хотят умереть в ядерном взрыве. Так что в этом плане можно рассчитывать на его искренность. Но она базируется сугубо на понимании американской элитой силы и мощи СССР. Это то, что они уважают. Язык силы – единственный язык, который они понимают. Горе той стране, которая не может им противопоставить такие козыри, что есть у СССР, но вызывает у них раздражение.
– А выгодно ли нам идти Никсону навстречу? По вашему докладу следует, что да, но нельзя ли уточнить, почему именно?
Этот с залысиной и глазами, как у рыбы, уже второй вопрос мне задаёт, достаточно бесцеремонно. И все, терпят, главное. Кто он такой, интересно?
– Разрядка означает для СССР возможность меньше расходовать на военные нужды, и больше в интересах людей. Наше население стремительно растет, нуждаясь в большем количестве квартир, легковых машин, мебели, да и в той же колбасе, в конце концов. Наши, советские, люди – главный приоритет для нас, я думаю, тут со мной все согласятся по этому моменту. Так что да – никаких иллюзий, что США станут для нас менее опасны, иметь нельзя, но и передышка в гонке вооружений нам не помешает, чтобы лучше удовлетворить нужды населения.
Следующий вопрос задал самый, пожалуй, возрастной человек в зале, по внешнему виду лет так за пятьдесят пять:
– А почему вы так против любых переговоров по правам человека? Настолько все серьезно, вы считаете?
– Американцы стремятся доминировать во всем. И для этого используют стратегию, хм… можно назвать ее «стратегией работы по секторам». Также, как артиллерия работает на поле боя – не бьет куда попало, а стремится нанести наибольший ущерб в самых уязвимых местах противника. Риторика в
