старик, поспешая за ним.
Войдя в комнату, где ещё минуту назад сидел колдун, граф стал наливать себе в бокал вина, чтобы перевести дух и прочистить горло.
Минкус плюхнулся в кресло и стал ждать, когда гость соизволит объяснить ему, зачем пожаловал.
Оторвавшись от бокала, Эркингоф глянул на колдуна и, икнув, заговорил:
— Мне нужно, — вновь икнув, — чтобы ты срочно нашёл мне одного человека, — и снова очередное икание.
— Я это уже понял, по твоему возбуждённому лицу, — ответил Минкус. — Говори, кто тебе нужен на этот раз?
— Алекс! — выпалил Эркингоф и вновь громко икнув, припал к бокалу с вином.
— Опа! — крякнул колдун, уставившись на красного как рак графа. — Значит, не только я один почувствовал его появление в нашем мире?
— Да! — оторвался от бокала граф. — Но я хочу, чтобы ты первым нашёл его, колдун и доставил, в целости и сохранности, мёртвым он мне не нужен. Ты меня хорошо понял, Минкус или тебе ещё раз повторить?
— Ну и зачем он тебе понадобился? — вопросом на вопрос поинтересовался колдун, впялившись в гостя взглядом.
— Не мне, — честно ответил граф и вновь икнул, да так громко, что чуть не выронил бокал из рук.
— Перестань икать! — рявкнул на него старик.
— Не могу, что-то встало в горле.
— Так, кому это понадобился этот парень? — повторил вопрос Минкус, когда Эркингоф наконец-то перестал икать.
— Как я тебе сказал, он мне без надобности.
— Значит, тебя прислал Эльтурус?
— Он! — бухнул граф и отвёл от старика глаза.
— Что у него своих силёнок не достаточно, для того, чтобы разыскать парня?
— Этого я не знаю? — пожал плечами граф. — Но, если найдёшь парня первым, проси у него, что пожелаешь. Он сказал, что выполнит все желания.
— Договорились! — бросил Минкус и поднялся. — А теперь, оставь меня одного, мне надо поработать.
— Какая работа? — граф удивлённо уставился на старика, — ты, что не понял, зачем я к тебе пришёл?
— Всё я понял, — отмахнулся колдун, — вот я и пойду его искать, но для этого мне нужно заняться медитацией.
— Чем?
— Да какой же ты граф не понятливый, — взглянул на Эркингофа Минкус, — я пойду колдовать, чтобы выяснить, где Алекс!
— Так бы и сказал, а то говоришь тут загадками, — заворчал граф.
Поставив пустой бокал на стол, Эркингов направился к двери, чтобы покинуть дом колдуна.
— Закрой входную дверь! — крикнул ему в спину Минкус.
Но граф ему ничего не ответил, а быстро удалился, хлопнув на прощанье дверью.
«Значит, архимаг тоже почувствовал появление Алекса в Голубом мире? — медленно, чтобы не подвернуть на лестнице ноги, спускаясь в подвал, подумал колдун. — И хочет первым перехватить парня, чтобы узнать, зачем он вновь прибыл в наш мир и нашёл ли он остальные части ледяного артефакта?»
Глава 3
Феофан резко открыл глаза и пристально уставился в потолок, словно там что-то было нарисовано. Он ещё не совсем понял, что его вывело из глубокого сна, но это видно было что-то очень важное и срочное.
Спрятавшись в своём доме на острове Барут, скрывшись от глаз Тибериуса (теперь он себя называл Эльтурусом) и ищейками Филлита — короля Горрота, он изменил свою внешность. Это он мог проделывать и без ледяного артефакта, хотя долгое ношение кольца, умножило его магические силы во много раз. Но теперь, когда он отдал кольцо Алексу, он не мог путешествовать сквозь время и пространство.
Не вмешиваясь в политические игры и в передряги, что Горрот и Аросия частенько устраивали на своих границах, он всё равно следил за ситуацией.
«Пускай себе портят нервы и убивают друг друга, а я погляжу на всё это безобразие со стороны!» — говорил сам себе Феофан, посмеиваясь.
Полежав, неподвижно, пять минут, словно к чему-то прислушиваясь, Феофан медленно поднялся.
Спустив босые ноги с кровати, шаря ими пол, чтобы нащупать тапочки, он, так и не обнаружив их, встал и поплёлся к столу.
Налив себе вина, маг стал шарить глазами по комнате и выискивать свои тапочки, но, где он вчера их оставил, Феофан так и не мог вспомнить.
Пробежав взглядом по полу и так не найдя их, старик плюнул, мол, чёрт с ними, найдутся после и припал к бокалу. Но не успел он сделать и пары глотков, как выронил его из рук, от раздавшегося за его спиной голоса. Ещё секунду назад в комнате никого не было, а теперь вот, позади старика кто-то находился.
— Ну, здравствуй, Феофан! — донёсся до ушей мага мужской голос. — Давненько мы, однако, не виделись с тобой!
Мгновенно обернувшись, старик приготовился, чтобы нанести нежданному гостю воздушный удар, он увидел перед собой Минкуса.
— Как ты нашёл меня, колдун? — выдавил из себя Феофан, уставившись на улыбающегося щупленького старичка с огромной бородавкой на лице.
— Я тебя и не выпускал из вида, хоть ты и поменял свою внешность, — ответил Минкус и сделал в сторону Феофана пару шагов.
— Стой там, где стоишь и не подходи, а то …! — выкрикнул маг, поднимая руки и направляя их на нежданного гостя.
— Стоп, стоп, стоп! — выпалил колдун и тоже поднял руки, — я просто пришёл с тобой поговорить, а не воевать. Разреши мне присесть, ведь мы уже не молоды и дай тебе всё объяснить, зачем я к тебе пожаловал?!
— Только, смотри у меня колдун, без лишних движений, а то схлопочешь между глаз! — бросил Феофан, продолжая внимательно и с осторожностью наблюдать за Минкусом.
Присев в кресло, что стояло у стола, колдун потянулся к графину с вином, но маг его остановил:
— Говори, зачем пожаловал и убирайся отсюда. Я тебя не звал в гости, чтобы пить с тобой вино и трепаться без дела по всяким пустякам!
— Ох, как недобро ты принимаешь гостей, маг, — прошипел колдун, но руку убрал, так и не взяв графин. — Налей, хоть немного горло смочить с дороги, а потом уж поговорим.
— Ладно, чёрт с тобой, наливай, раз ты уже здесь! — произнёс Феофан.
— А он всегда со мной! — съязвил Минкус и усмехнулся своей шутке.
Налив в бокал вина, и сделав несколько глотков, Феофан так и продолжал стоять, поглядывая на гостя, Минкус крякнул в кулак, прочищая горло, и тихо заговорил:
— Присядь Феофан, наш разговор будет долгим.
— Мне некогда здесь с тобой точить лясы, говори, что хотел и убирайся, я нежданным гостям не рад! — выпалил Феофан, но прошёл и присел к столу.
Поискав свой бокал, который выронил из рук, но так его и, не увидев (видно тот, упав на пол, куда-то закатился), Феофан оставил
