Примерно в ту рощу, куда ушла пуля Кулебякина.
— Да нет там никого, показалось тебе, Морозов. Разве что кабан пробежал, хе!..
— Оружие уберите, — ровно и серьёзно произнёс я, — а я пойду проверю.
— Да, я тоже слышал, — таращился в заросли Казарян.
Остальной народ наблюдал за нами с некоторого отдаления и не слышал разговоров.
— И я слышала… — хмурилась Вера. — Петр Петрович, вы похоже, кого-то подстрелили.
— Да что вы лепите мне? Ядрена сивуха! Нет там никого! Эй, там кто-нибудь есть? — Петр Петрович картинно выставил ухо в сторону кустов, приложив к нему руку рупором, подождал и снова выкрикнул: — А может, нет никого⁈
Наверное, хотел добавить следующую строчку анекдота, про гранату, но я ему не дал.
— Товарищи высокие начальники, стволы убираем, — потвёрже распорядился я. — Пойду проверю, что там.
И направился к кустам. Однако участники «соревнований» не стали ждать, а любопытствующей толпой увязались за мной.
Я углубился в чащу, где подлесок скрывал все на высоте человеческого роста. И долго идти не пришлось. Я раздвинул заросли и увидел лежащего на траве человека. На виске аккуратная дырочка, и струйка крови стекает на шею и на землю. Незнакомец был худым мужиком потертой наружности, щеки у него впалые, сам, несмотря на лето, в ватнике и непонятных штанах. А на руках и пальцах — синева наколок. По ним я легко определил, что это субчик блатной и урка бывалый.
Вот только что он делал в лесу?
— Ё** твою мать! — схватился за голову Кулебякин. — Это я его хлопнул? Ох, беда, беда!
Прокурор, слегка побледневшая Вера и Казарян сочувственно смотрели на Кулебякина.
— Витя! — схватил тем временем за руку друга Петр Петрович. — Выручай, брат! Придумай что-нибудь! Ты же прокурор!
— Петя? Я что сделаю? — оскорбился тот. — Ты предлагаешь труп спрятать?
— Саныч! — переключился на меня шеф. — Зови своего индейца! Пусть пистолет возьмет и скажет, что он стрелял. Чукчам ничего не будет! Что с него взять⁈ А я — лицо города, как такой позор пережить?
С пьяну шефу на ум приходил какой-то бред.
— Петр Петрович, он не чукча.
— Все одно, в тундру сбежит, не найдут. Мы ему и денег дадим.
Я помотал головой.
— Он сибиряк, и никуда он бежать не будет. И вообще, не все так плохо. Вот, смотрите.
Я задрал одежду убитого, оголив пузо, там тоже был воровской «орнамент».
— Партаки? И что? — охал Кулебякин. — Сидевший. Дак какая разница, за них тоже дают столько же, сколько за настоящего человека! Ядрёна сивуха!
— А то, что одет он странно. Будто тут ночевал, в лесу. Сейчас август, ночи прохладные. А это значит что?
— Что? — Петр Петрович изо всех сил старался не сводить с меня слегка расфокусированный взгляд. — Не томи, Морозов, говори уже.
— Что он прячется. И находится, таким образом — вне закона.
— И можно стрелять по нему? — с надеждой вопрошал Кулебякин, явно прокручивая в голове законы и кодексы.
Несмотря на такое происшествие, было не похоже, чтобы он трезвел.
— Ну, тут надо личность установить. Если это беглый преступник, то скажем, что вы его увидели. Стали преследовать и при попытке скрыться — застрелили. Согласно законодательству мы вправе стрелять на поражение для пресечения побега из-под стражи лиц осужденных за тяжкое или особо тяжкое преступление. Сами это знаете.
— Фу-ух! Мама дорогая! — Кулебякин оглядел чащу, будто она могла ему подсказать, что делать дальше. — Хоть бы урка беглый был! Ну Морозов, ну голова! Вызывай группу, будем оформлять как задержание беглого преступника.
— У нас вся группа уже здесь, — я кивнул на следователя прокуратуры Веру и в сторону еще ничего не подозревающих коллег, среди которых скучал почти не пьющий криминалист Загоруйко, причём тот исправно щелкал народ на «Зенит». — И фотокамера с экспертом вон имеется.
— Погодите… — Вера без всякой брезгливости и страха всматривалась в лицо трупа. — А не тот ли это Бондаренко, что в соседней области сбежал из колонии?
— Какой такой Бондаренко? — нахмурился шеф, наконец, трезвея. — Не помню я такой ориентировки.
— Да, какой? — вопрошал прокурор. — Тоже не припоминаю такого случая.
— А он был, — задумчиво проговорила Вера… — Просто не афишировали. Чтобы народ не пугать лишний раз. Их несколько человек сбежало.
— Ха! Вера Андреевна, — скептически поморщился Кулебякин. — Я, конечно, не большой начальник, но и не дурак. Да если бы целая шайка с зоны сбежала, нас бы уже в ружье поголовно всех поставили. Солдатиков бы понагнали, леса оцепили. А мы бы тут в первую очередь рыскали. Главк все мозги бы мне вынес, ядрёна сивуха! А вы говорите, беглые зэки.
— Ну я точно знаю, что побег случился… И, похоже, это один из его участников, — настаивала Вера.
Я осмотрел траву и землю возле трупа и обнаружил следы.
— Вот, смотрите, тут еще отпечатки обуви. Наш убитый был не один. Остальные, получается, смылись. Вера Андреевна-то права. Зачем убегать от товарища, если не скрываешься от закона?
— Ну так пули летают, — пожал плечами Петр Петрович, но уже заметно повеселев и поверив в версию со сбежавшими зэками.
— Нужно звонить в область и узнавать, — задумчиво проговорил я. — Странно, что нас не только не задействовали, но и даже не информировали о таком ЧП.
— Бардак! — привычно махнул рукой Виктор Степанович. — На зонах везде бардак! Военная прокуратура хреново работает. Я позвоню своему однокласснику, пускай разбирается!
— Не один?.. А остальные беглецы где? — чесал лысину Кулебякин. — Нужно их догнать! Морозов! Поручаю тебе немедленно приступить к поисковой операции. Возьми мой пистолет, — он тут же протянул мне ПМ.
Хорошо хоть сам не почесал в чащу, преследовать. Всё-таки начальство у меня до известной степени адекватное, когда не палит в белый свет.
— Я лучше у Виктора Степановича наган попрошу, у вас патронов мало осталось.
— Слышь, Степаныч, — повернулся к нему Кулебякин. — А ну и правда, дай ствол молодому. В целях, так сказать, содействия органам!
— Я и сам орган, — хмыкнул прокурор, но револьвер мне протянул. — Береги его, сынок. От деда мне достался… Он с него беляков бил в семнадцатом.
— Вы же говорили, что от отца? — улыбнулся я, беря в руки наган.
— Да какая разница, главное, что пистолет добрый. Надежный.
— Спасибо, — кивнул я, принимая подношение.
А про себя подумал, что наган вообще не пистолет, а револьвер, но большинство не разбирается в таких тонкостях, а по мне — лишь бы стрелял. Ведь я действительно собирался сейчас взять Мухтара, Тулуша и идти ловить беглых зэков. Интересная штука — жизнь. Никогда бы не подумал, что буду ловить тех, кем был сам в прошлой жизни.
Краем глаза я наблюдал и за Верой. Она была вся собранная, сосредоточенная и абсолютно трезвая. Как легавая сделала стойку на дичь, рассматривая место происшествия, тело и кровь на траве, вдавленные следы. Не девушка, а Шерлок Холмс в юбке. Хотя сейчас она была в спортивном костюме. И откуда она знала про побег, когда наши начальники не знали? Ну понятно, с области же перевелась, это мы тут в глуши сидим.
Успокоил я себя так, но сам своим словам не поверил. Блин, что-то тут нечисто…
— Вера, можно тебя на минуту? — позвал я прокурорскую, решив пораспрашивать.
Кулебякин уже ускакал к бобику с рацией и давал указание зарегистрировать сообщение дежурной части об обезвреживании одного из беглых преступников. Я нисколько не сомневался, что убитый был в бегах. Не только моя одноклассница наблюдательная, я тоже многое заметил: загар лишь по контуру робы, прическа-ежик, желтые от крепкого чифира зубы. По всему видно, что совсем недавно он чалился в местах не столь отдаленных. Уж мне ли не знать.
— Да, Саша, конечно, — подошла ко мне следачка.
Я огляделся и, убедившись, что нас никто не слышит, задал не дававший покоя вопрос.
От авт ора
Друзья! Стартовал с новой серией сегодня. И снова попаданец в милиционера. Только в девяностые.
