Читаем без скачивания Семь взглядов на Олдувайское ущелье - Майк Резник

Чувствование высасывает энергию, как ни что другое, истощая и тело, и разум. Лишь через четыре часа ко мне вернулись силы. Морити, который уже сделал свою дневную работу, висел вверх тормашками на ветке ближайшего дерева, и полностью ушел в свой обычный вечерний транс. Близнецы Звездная Пыль после моей работы с камнем вообще не показывались на глаза.

Остальные занимались своими делами, и я решил, что наступило время провести сеанс Чувствования со следующим предметом, которому, по словам Историка, было примерно двадцать три тысячи лет.

Артефакт представлял собой звено металлической цепи, все покрытое пятнами и ржавчиной. Перед тем, как слиться с ним в единое целое, я заметил то место, где оно было безнадежно сломано.

Его звали Мтепва, и ему казалось, что этот металлический обруч он носил на шее с самого дня своего рождения. Однако он знал, что это не могло быть правдой, потому что смутно помнил, как играл в детстве со своими братьями и сестрами, как охотился на антилоп куду и бонго на покрытых деревьями горных склонах.

Но чем сильнее он концентрировался на этих воспоминаниях, тем более смутными и неясными становились они, и Мтепва понимал, что все эти события происходили очень и очень давно. Иногда он пытался вспомнить название своего племени, но оно давно растворилось в тумане прошедших лет, так же как и имена его родителей, братьев и сестер.

Сейчас Мтепва испытывал жалость к самому себе. Такое случалось иногда, но всякий раз, вспомнив, в каком положении находятся его товарищи, он начинал чувствовать себя лучше. Ведь в то время, как их забрали на корабли и отправили на край света, где они проведут остаток своей жизни рабами арабов и европейцев, он, Мтепва, был привилегированным слугой своего господина, Шарифа Абдуллы, и это его положение было довольно прочным.

Это был восьмой по счету — или девятый? — караван. Они должны были встретиться с вождями племен и обменять соль и патроны на самых слабых женщин и воинов этих племен, чтобы затем продать их в рабство. А после совершения сделки они пустятся в обратный путь вдоль берега огромного озера, и дальше — через сухую плоскую саванну. Они обойдут гору, такую старую, что ее вершина стала совсем белой, как белеет голова очень старого человека, и в конце концов выйдут к берегу океана, где в гавани скопились небольшие одномачтовые корабли арабов. Там они продадут свою добычу, и Шариф Абдулла купит себе еще одну жену, а половину денег отдаст своему дряхлому престарелому отцу, после чего они вновь отправятся вглубь страны в поисках очередной партии «черного золота».

Абдулла был хорошим хозяином. Он редко бывал пьян, а если такое случалось, Абдулла не забывал при первом же удобном случае покаяться перед Аллахом. Он никогда не бил Мтепву слишком сильно, и всегда хорошо кормил. Он даже пытался научить Мтепву читать, правда, единственной книгой, которая оказалась у него с собой, был Коран.

Мтепва потратил немало долгих часов, оттачивая при помощи Корана свое умение читать, и как-то раз сделал интересное открытие: оказывается, Коран запрещает одному последователю Истинной Веры держать в рабстве другого.

Именно в тот момент Мтепва решил принять Ислам. Он стал почти непрерывно расспрашивать Шарифа Абдуллу о его религии и постарался сделать так, чтобы старик почаще видел его час за часом сидящим у костра и читающим Коран.

От этого Шариф Абдулла пришел в такой восторг, что однажды во время ужина по-дружески пригласил Мтепву в свою палатку, где до глубокой ночи объяснял ему тонкости учения Корана. А поскольку Мтепва имел перед собой определенную цель, Шариф Абдулла был просто изумлен его энтузиазмом.

Ночь за ночью, в часы, когда вокруг лагеря в сердце Серенгети бродили львы, учитель и ученик вместе читали Коран. И в конце концов настал день, когда Шариф Абдулла больше не мог сомневаться в том, что Мтепва на самом деле является истинным последователем Ислама. В тот раз они устроили стоянку поблизости от Олдувайского ущелья. В этот же день Шариф Абдулла велел своему кузнецу снять с Мтепвы ошейник, а затем Мтепва самолично разломал цепь, после чего все ее звенья, одно за другим, побросал вниз, в ущелье.

Теперь Мтепва был свободным человеком, однако на свете существовали только две вещи, в которых он разбирался: Коран и торговля рабами. Так что, когда он оглянулся вокруг в поисках «точки приложения усилий», оказалось вполне естественным, что он решил заняться тем же, чем и Шариф Абдулла. Он стал молодым партнером старого торговца рабами. А после того, как они вместе совершили два похода вглубь страны, Мтепва решил, что теперь он в состоянии заниматься делом самостоятельно.

Для этого ему требовались тренированные люди — воины, кузнецы, повара, следопыты — и перспектива собирать отряд, начиная «с нуля», выглядела поистине устрашающей. Поэтому Мтепва, который был далеко не так крепок в своей вере, как его наставник, просто пробрался однажды ночью в жилище Шарифа Абдуллы и перерезал старику горло.

А на следующий день он во главе своего собственного каравана отправился вглубь материка.

О том, что значит быть рабом, Мтепва знал хорошо — как из своего личного опыта, так и из наблюдений. И он пользовался этим знанием. Он понимал, что на рынке за здоровых рабов дадут лучшую цену, поэтому обращался со своими пленниками хорошо, а кормил их даже лучше, чем делали это Шариф Абдулла и большинство других работорговцев. С другой стороны, он знал, какие именно из пленников наиболее опасны, и понимал, что гораздо лучше будет убить их в назидание остальным, чем позволить подняться мятежу.

Он был умен и удачлив, благодаря чему в скором времени стал торговать еще и слоновой костью. Уже через шесть месяцев Мтепва стал крупнейшим в Восточной Африке работорговцем и браконьером.

Время от времени Мтепва встречал исследователей из Европы. Говорили, что он даже как-то провел неделю с самим Давидом Ливингстоном, хотя миссионер прекрасно знал о том, что принимает в качестве гостя самого ненавистного ему работорговца, которого он больше всего на свете хотел бы вывести из игры.

После того, как война между американскими штатами поставила крест на его основной деятельности, Мтепва целый год провел в Азии, на Аравийском полуострове, где открыл несколько новых дел. Вернувшись в Африку, он обнаружил, что сын Абдуллы, Шариф ибн Джад Меир, забрал себе всех его людей и отправился вглубь страны, явно намереваясь продолжать дело своего отца.

Тогда Мтепва, ставший к тому времени довольно богатым, нанял около пятисот «аскари», отправил их под командование печально знаменитого браконьера Альфреда Генри Пима, и стал ждать результатов.

Тремя месяцами позже Пим вернулся на берег Танганьики и привел с собой 438 человек. 276 из них оказались захваченными Шарифом ибн Джад Меиром рабами, остальные были остатками бывшего отряда Мтепвы, ушедшего с Шарифом.

Всех 438 Мтепва продал в рабство, после чего создал новый отряд, состоявший из воинов, сражавшихся для него под командованием Пима.

Большинство колониальных властей предпочитало смотреть на его деятельность сквозь пальцы, однако британцы, которые были полны решимости положить рабству конец, выписали ордер на арест Мтепвы. И в конце концов он начал уставать от постоянной необходимости оглядываться через плечо. Тогда Мтепва увел своих приближенных в Мозамбик, где португальцы с удовольствием позволили ему содержать магазин сколь угодно долго — пока он помнил о том, что ладони колонистов нужно время от времени «подмазывать».

Мтепва не был там счастлив. Он не знал ни португальского, ни какого-нибудь из местных языков, и поэтому спустя девять лет вернулся в Танганьику, будучи уже самым богатым чернокожим на всем континенте.

И вот однажды Мтепва обнаружил в партии пленников десятилетнего мальчугана из племени Ашоли, по имени Харади, и решил не отправлять его на корабле за океан, а взять себе в качестве слуги.

Мтепва ни разу не был женат. Большинство его товарищей считало, что ему просто не хватает на это времени, однако они изменили свое мнение после того, как всем стало известно о том, что Мтепва требует, чтобы Харади приходил к нему по ночам. Работорговец, казалось, был без ума от своего слуги, но, явно учитывая свой собственный опыт, он не учил Харади читать, и обещал предать медленной мучительной смерти каждого, кто скажет мальчугану хоть слово об Исламе.

Так прошло три года. И вот однажды ночью Мтепва, как обычно, послал за Харади. Но мальчика нигде не смогли найти. Работорговец разбудил всех своих воинов и приказал им отыскать своего слугу. Незадолго до этого в окрестностях лагеря видели леопарда, и Мтепва подозревал самое худшее.

Часом позже Харади нашли, но вовсе не в челюстях леопарда, а в объятиях юной рабыни, девушки из племени занаке. Мтепва был вне себя от ярости, и по его приказу девочке оторвали руки и ноги.