Читаем без скачивания Войны и миры: Отряд "Омега" (с испр. орфографией) - Кирилл Якимец

Джип нельзя оставлять на дороге: гвардейцы сразу поймут. Пришлось столкнуть в яму. Поджигать джип Василий не стал, боялся, что деревья загорятся. Все равно было жалко: джип пошел вниз сперва медленно, потом быстрее, быстрее, запнулся о выступ скалы, кувыркнулся через борт пару раз, снова встал на колеса, снова кувыркнулся, опять на колеса… В самом низу он завалился на бок, сломав пару деревьев. Пулемет нелепо уперся длинным носом в землю, переднее колесо медленно вращалось в воздухе. Деревья были кривые, сухие, страшные — их не жалко, жалко джип. Василий чувствовал себя предателем.

Глава 3

Спускаться с Пурдзаном на плечах оказалось вовсе не так сложно — выбрать путь поровнее и съехать на заднице. Чем дальше в лес, тем прохладнее воздух. Речка, наверное, холодит, да и тень здесь постоянная от гор. Деревья уже не казались страшными: они были гибкими и влажными. Под ногами пружинила спутанная трава. Речку Василий нашел не сразу — ориентировался на прохладу, но прохлада шла отовсюду. Сначала он увидел развалины храма, желто-серые камни, такие же, из каких был сложен монастырь, пошел к камням и уперся в речку. Небольшая речка и очень чистая, храм стоит на другом берегу, отражается в воде. Василий свалил Пурдзана в заросли высокого папоротника, сам лег на землю, опустил голову в воду. Напился, наполнил фляжку, побрызгал Пурдзану на лицо. Пурдзан зажевал губами, промямлил:

— Рай…

Потом вдруг резко вскочил, потянулся за кинжалом… А кинжала-то и нет. Это его добило. Он плюхнулся в папоротник, обхватил рогатую голову руками. Василий присел рядом на корточки, похлопал Пурдзана по спине:

— Хватит, Пур, еще успеешь в рай. Давай, попей вот… — и протянул ему фляжку.

Пурдзан сел, посмотрел спокойно прямо Василию в глаза:

— Всех перебили?

— Ты сам видел.

— Не буду тогда пить. Мы в лесу Карджала, курпан-баши?

Василий снял перчатку с правой руки, закинул ее подальше, в траву — а левая перчатка еще раньше где-то потерялась.

— Какой я теперь, свиные уши, курпан? Тобой, что ли, командовать? Ты местный, лучше знаешь теперь, куда бежать.

— Верно, Гирей-ага, отдай кинжал.

— На, — Василий протянул ему кинжал и бластер. Пурдзан пристроил свое оружие на прежнее место за поясом, огляделся.

— Так и есть, у самого храма. Не буду пить.

— Вода ядовитая?!

— Нет, наоборот. Карджал любовь дает, его воды попьешь — все девки твои. А я солдат потерял — какие, к шайтану, девки? И ты не пей.

— Я уже… — Василию стало стыдно, — но я не знал!

— Аллах акбар, — устало буркнул Пурдзан, — да и в храме давно уже не служат…

— А что за шум?

— Где?

Действительно, какой может быть шум в развалинах храма? Звери? Но шум не походил на звериный — ровное гудение, иногда прерываемое глухими ударами. Карджал сердится? Василий представил, как бог любви грозно ударяет в боевой барабан своим… Тьфу! Нет, шум вовсе не божественный, шум очень даже не божественный…

Пурдзан привстал, схватился за кинжал:

— Посмотрим?

— Ложись! — Василий опрокинул Пурдзана в заросли, сам упал рядом, — И тихо. Посмотрим, но отсюда.

Сквозь траву храм казался почему-то живым — злобным существом, не имеющим никакого отношения к любви. Белое мерцание, как от электрической сварки… В щербатых проемах арок задвигались какие-то фигуры. Пурдзан опять схватился за кинжал, но Василий навалился сверху, хрипло прошептал:

— Лежать! Разведка!

— Разведка, — так же шепотом согласился Пурдзан и успокоился.

А из храма стали выходить люди… Или не люди? Что в них было странного? Может, одежда? Короткие туники, похожие на парадные хитоны византийских гвардейцев, только не синие, а серые. Серебристые сапоги, серебристые бронежилеты и черные шлемы с короткими гребнями, как у древних римлян… В суфийской коллегии Василий изучал историю мундира — до завоевания Италии турками военные там одевались похожим образом. Нет, странными были лица. И тишина. Ни одного слова, ни одной улыбки, вообще — никакого выражения на лицах, вроде бы, самых обычных. Ходячие трупы в римских туниках, через плечо у каждого висит какая-то дура — Василий прикинул, что скорее всего это бластер неизвестной системы.

Итак, новый сюрприз Империи? Это почище будет, чем гвардейская галера. Хотя, кстати, тоже очень интересный вопрос: какого шайтана делать гвардейцам в таком дерьмовом локальном конфликте?

Мерцание в глубине храма не прекращалось. Странные солдаты все шли и шли. Они явно не могли все поместиться среди развалин — значит, существовал какой-то подземный ход. Но зачем? Десантная операция в этой дыре… Против кого? Может, как раз против гвардейцев?

Солдаты выходили по одному, строились в колонну по четыре и двигались, как понял Василий, к дороге. Реку любви они переходили вброд, не сбавляя скорости. Растительность тоже не могла их остановить — они ловко прорубали себе путь короткими воронеными мечами и даже не нарушали строя. Мечи тоже очень походили на римские, в локоть длиной, совершенно прямые. Василий неплохо управлялся с обычным армейским ятаганом и с янычарской саблей, а вот такие мечи видел только в Музее Народов Земли на Крезидхе.

Наконец, последние солдаты покинули храм, мерцание погасло. Василий разрывался: хотелось узнать, откуда же повылазило все это воинство, но не меньше хотелось узнать, нахрена им здесь надо.

— В храм пойдем, или за ними?

— За ними, Гирей-ага. В храм еще успеем.

Василий и Пурдзан двигались почти на четвереньках среди кустов. Но солдаты смотрели в затылок друг другу и, наверное, не заметили бы конфедератов, даже маршируй они рядом с колонной, размахивая фесками.

Вот и подъем. Интересно, как… Понятно! Вдоль колонны вперед пробежали четыре солдата, по двое с каждой стороны. За спинами у них вздымались реактивные ранцы — Василий не был уверен, что это стандартная армейская конструкция, но, во всяком случае, ранцы очень походили на дунганские десантные, аримановского производства, разве что были не зеленого, а черного цвета. Так может, солдаты — свои? Василию почему-то очень не хотелось так думать. В солдатах было нечто совершенно чуждое: козлы, византийцы, даже каменные зигунрджалы — и те казались куда роднее и ближе.

Четверо с ранцами подбежали к подъему и, не останавливаясь, взмыли в воздух. Через несколько секунд они были наверху и вколачивали в кварц костыли. Когда колонна домаршировала до подъема, ее уже ждали четыре спущенных вниз троса. Солдаты поднимались, мерно работая руками и ногами. Василий мог поклясться, что скорость колонны не снизилась. Когда вся колонна уже двигалась по дороге в сторону монастыря, четверо с ранцами подтянули тросы, открепили от костылей, скатали и упаковали в специальные кармашки. После чего мерной трусцой пустились вслед колонне.

Василий был поражен: что за важный объект прячут здесь козлы? Или монахи? Кто-то посылает две сотни десантников — да еще каких! Если бы Василий не был отличником в суфийской коллегии и не знал бы военно-политической истории, он бы решил, что это — настоящие римляне. Василий именно так их себе представлял: стальная дисциплина, стальная невозмутимость, стальная непобедимость… Но ведь римлян победили! Сначала карфагеняне, потом — готы, а потом их вообще присоединили османы. После объединения Султаната Барбароссы и Османской Империи в Османскую Конфедерацию, да после северных и южных завоеваний Византии, на Земле просто физически не осталось места для третьей сверхдержавы, которая могла бы выйти в космос.

Может, этих солдат и не было вовсе?

— Пур, ты их видел?

— А то!

— Кто они?

— Я их видел впервые, Гирей-ага. Думал, ты знаешь…

Значит, не галлюцинация. Мираж? Маскарад? Так или иначе, колонна скрылась за поворотом, и можно было подниматься самим. Без тросов это оказалось практически невозможно. Пурдзан и Василий расцарапали ладони об острые камни, насажали себе заноз от сухих кустов, с корнем выскакивающих из насиженного места, как только пытаешься за них как следует ухватиться. Третий раз скатившись кубарем к деревьям, Пурдзан не выдержал:

— Гирей-ага, пойдем другой дорогой!

Василий от неожиданности выпустил куст и тоже скатился, прямо к ногам Пурдзана.

— Ты хочешь сказать… Ты, скотина рогатая, хочешь сказать, что есть другая дорога?!

— Да я…

— А ты молчишь в бороду и карабкаешься тут, как… Как горный козел! Пошли!

— Сюда, сюда, откуда шли, — суетился испуганный Пурдзан, — прямо к храму, через брод, и там — тропинка.

Храм снова был пуст — никакого гудения, никакого мерцания. Уютные заросшие развалины. Переходя речку, Василий не удержался, зачерпнул воду флягой и сделал пару больших глотков. Пурдзан не стал, снова отказался.

Крыша храма почти вся обвалилась, но над алтарем была еще цела. И алтарь целехонек, вот что странно… Впрочем, понял Василий, ничего странного. Просвещение пришло на Приап совсем недавно, поколения четыре сменилось, не больше. Вон, у них еще джихад в разгаре. А молодые ребята и девчонки, наверняка, бегают к Карджалу.