Работа врача-токсиколога не была расписана содержательными служебными обязанностями. Предшественник не оставил алгоритма деятельности. Большая часть повседневной работы относилась к гигиене труда. Проверка воинских частей включала санитарно-гигиеническое обследование на предмет выявления нарушений уставных требований. Объединённые ремонтные мастерские автомобильной техники, автопарки, бензоколонки, котельные являлись объектом санитарного надзора (в то время он не именовался санитарно-эпидемиологическим).
Из области токсикологии можно вспомнить надзор за приёмом ракетного топлива для частей ПВО. Элемент токсикологии однажды состоял в том, что на исследование в СЭЛ была доставлена проба из промывных вод отравившегося неизвестным ядом. Для таких исследований в лаборатории не было базы, почему на пробу и не было ответа.
Случаи отравления заменителями алкоголя на фоне сухого закона случались. У военных строителей в ходу был шеллак – лак на спирту. Их разделение осуществлялось путём вращения «квача» (кисти) в сосуде с лаком. Густая часть наматывалась на кисти, жидкая оставалась в ёмкости. Употребление спирта из шеллака приводило к отравлению солдат. Эти случаи отравления можно рассматривать как добровольные.
По незнанию рядовые военнослужащие выпивали этиленгликоль, имелись смертельные исходы.
Однажды сын прапорщика выпил из бутылки из-под водки тетрагидрофурфуриловый спирт, и был с трудом спасен.
По причине нередких отравлений задерживаемые в нетрезвом состоянии (на острове – сухой закон) из комендатуры доставлялись в госпиталь для промывания желудка. В соответствии с инструкцией зондовое промывание делалось даже тем, кто клялся, что пил только привезённую с материка водку.
Свободного от службы времени было много. В те годы на Новой Земле ещё не было поглотителя времени – телевидения. Хороший спортивный зал посещался для игры и соревнований по волейболу и баскетболу. В короткое летнее время на стадионе без травяного покрытия играли в футбол.
Я был наделён честью возглавлять сборные команды медицинских учреждений по всем трём обозначенным игровым видам. Выступали неплохо, уступали только команде НИЧ (научно-испытательная часть).
Относительно дикая природа дарила отличную рыбалку (голец, кумжа, камбала) и хорошую охоту (гусь, олень, утка).
![]()
Фото 11. Старшие лейтенанты медслужбы Н.Г. Макаров и Б.И. Жолус демонстрируют улов гольца на питьевом озере (Новая Земля, 1973)
![]()
Фото 12. Мой друг Н.Г. Макаров демонстрирует улов гольца (Новая Земля, 1973)
На охоте всегда нужно было быть готовым к встрече с белым медведем. Для этого в патронташе два крайних справа патрона были с пулей (жакан). К счастью, встречи с хозяином Арктики были только на большом расстоянии.
Удивительная неповторимая природа Арктики: озера летом и зимой, летняя тундра, не заходящее за горизонт солнце оставили неизгладимое впечатление на всю жизнь.
![]()
Фото 13. Уголок Новой Земли летом в штиль
* * *
Одно из первых самостоятельных научных исследований проводилось здесь на острове Новая Земля.[2] Объектом исследований были прибывающие на службу в этот район молодые матросы, призванные из Армении. За 3–5 дней с места призыва они оказывались в суровой Арктике. Изучалась реакция сердечно-сосудистой системы (адаптация к резкому изменению климата) измерением артериального давления и пульса в покое. По показателям последних рассчитывался индекс Кердо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Чистота исследований была высокой. Матросы после обеда к их большому удовольствию укладывались в койки, многие тут же засыпали – впадали в полноценное состояние покоя.
Оказалось, что в весенний призыв, когда в мае на Новой Земле светит яркое солнце, но ещё сохраняются морозы и лежит практически весь снег, показатели индекса Кердо хуже (в плане адаптации), чем в ноябре (полярная ночь, вьюги, перепады атмосферного давления).
Размышляя над полученным фактом, пришел к выводу, что с физиологических позиций правильно было бы призывать молодое пополнение в Арктику осенью, когда организм настраивается на зиму. Эта работа была выполнена под влиянием книги И.С. Кандрора «Очерки по физиологии и гигиене на Крайнем Севере» (М.: Медицина, 1968. – 280 с.).
Другое исследование, захватившее мой интерес, – физическая работоспособность военнослужащих в условиях Арктики.[3] Одна часть этой работы предполагала получение данных о двигательной активности обследуемых. Для этих целей были куплены шагомеры, которые выдавались испытуемым с просьбой записывать в течение дня или недели свои двигательные пешеходные маршруты.
Людей это не обременяло, даже интересовало. Шагомер вешался на пояс или клался в карман. Конечно же, в условиях Арктики, особенно зимой, люди ходили мало. Ориентировочный норматив здорового образа жизни – 10 тыс. шагов в сутки – далеко не выполнялся.
Не менее интересными были исследования по определению максимальной физической работоспособности – PWC170 (Phisycal working capacity – объем физической работоспособности). Эта методика предложена В.Л. Карпманом (1971). Её сущность заключается в том, что максимальная физическая работоспособность человека достигается при частоте пульса 170 ударов в минуту. Дозировано повышая нагрузку (физическую работу) испытуемого на той минуте контроля за частотой пульса, когда она достигнет 170 ударов, можно говорить о величине его максимума физической работоспособности. Не обязательно доводить до этой частоты пульс. Автор предложил формулу, по которой из разницы пульса на две субмаксимальные нагрузки можно расчётным методом определить PWC170.
Автор методики использовал велоэргометр, который точно дозировал физическую работу, даже вручную измерить пульс не представляет сложности у сидящего на велоэргометре человека, а нагрузку дозировать и легко и точно с помощью тормоза аппарата. В отсутствие велоэргометра необходимо было изобретать дозатор работы.
От известного степ-теста пришлось отказаться, так как при подъёме человека массой 60 и 90 кг 20 раз в течение минуты на высоту табуретки (0,5 м) первый испытуемый производит 600 кГм работы, а второй – 900 кГм. Для того чтобы дать одинаковую нагрузку каждому испытуемому, была построена ступенька с изменяющейся опорной площадкой (оформлена как рационализаторское предложение).
В этом случае после измерения массы тела матроса для него устанавливалась «его» высота ступеньки, задавалась и контролировалась частота восхождений. После врабатывания организма в нагрузку через 3–5 минут подсчитывался пульс. Испытуемый после небольшого отдыха (пульс исходной частоты) выполнял вторую большую в полтора раза нагрузку под контролем пульса. Обычно его частота не превышала 140–150 ударов в минуту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
По полученным данным рассчитывалась величина PWC170 каждого испытуемого. Результаты исследований обобщались. PWC170 в динамике может хорошо оценивать физическую форму человека и поэтому используется в спортивной медицине. В нашем исследовании приняли участие десятки матросов. Позднее, уже в Кронштадте, была проведена контрольная серия исследований на венгерском велоэргометре в кабинете лечебной физкультуры. Сопоставимость результатов была высокой.
* * *
Читателя может интересовать вопрос: «А каково же конкретное участие автора в испытании ядерного оружия?».
В те времена (1971–1974) уровень секретности всех сторон испытаний был очень высоким. До подписания Договора о запрещении испытаний в трёх средах (в атмосфере, в космическом пространстве и под водой) 5 августа 1963 года в Москве на Северном полигоне проводились испытания в трёх технологических зонах: А – губа Чёрная в южной оконечности острова, В – район пролива Маточкин Шар, разделяющего остров Новая Земля на Северную и Южную части, С – район губы Митюшиха северной части острова вблизи от того же пролива.[4]
