же пожалела, скривившись от боли:
— Хотя почему бы вообще не разнести тут все до основания? Ведь их там, наверху, похоже, только это и интересует. Пришельцы напали на Венеру, венерианцы нанесли ответный удар. Мы все видели в прямом эфире по телевидению — не что иное, как Война Миров. — В ее голосе звучало разочарование. — Те существа превосходят нас, Тоби. Это подтверждает анализ их сигналов. Но все же они не пошли дальше войн и разрушений.
— Но мы столько узнали. — У меня с собой был небольшой портфель, я его открыл, вынул распечатки и разложил перед ней на кровати. — Изображения на мониторе лучше, конечно, но ты же знаешь порядки — мне бы не позволили использовать здесь ноутбук или телефон… Смотри, Эдит. Это было невероятно. Нападение пришельцев на Венеру длилось несколько часов. Их оружие, какова бы ни была его природа, прожгло Пятно и атмосферу в несколько раз более плотную, чем земная, до самой поверхности. Мы даже ее видели…
— А сейчас она сожжена до шлака.
— По большей части… Но потом производители кислоты из облаков ответили им. Нам кажется, мы знаем, что они сделали.
Это ее заинтересовало:
— Откуда же?
— Просто повезло. Та исследовательская ракета НАСА, отправленная к Венере, случайно оказалась на пути… Ракета зарегистрировала поток электромагнитного излучения, идущий от планеты.
— Сигнал, — выдохнула Эдит. — Куда?
— В сторону от Солнца. А потом, восемь часов спустя, она уловила другой сигнал, идущий в обратную сторону. Я сказал «уловила». Но на самом деле ее болтало, как пробку в пруду. Мы думаем, это была гравитационная волна — очень мощная и четко направленная.
— И когда волна достигла ядра пришельцев…
— Ну ты же видела изображения. Последние фрагменты сгорели в атмосфере Венеры.
Эдит откинулась на гору подушек.
— Восемь часов, — задумчиво сказала она. — Гравитационные волны распространяются со скоростью света. Четыре часа туда, четыре часа обратно… Земля находится примерно в восьми световых минутах от Солнца. Что у нас в четырех световых часах от Венеры? Юпитер, Сатурн…
— Нептун. Нептун был в четырех световых часах.
— Был?
— Нет его, Эдит. Почти все исчезло — луны еще здесь и куски льда и породы из ядра, но они постепенно рассеиваются. Венерианцы использовали планету, чтобы создать гравитационно-волновой импульс…
— Они использовали ее. И ты это говоришь, чтобы меня подбодрить? Газовый гигант, громадная доля общего запаса энергии и массы всей Солнечной системы, которым запросто пожертвовали ради единственного военного удара? — Она саркастически засмеялась. — О боже!
— Конечно, мы не представляем, как они сделали это. — Я отложил фотографии. — Если раньше мы боялись пришельцев, то сейчас мы просто в ужасе от венерианцев. Ракета НАСА немедленно прекратила работу. Мы не хотим, чтобы хоть какие-то наши действия могли быть восприняты как угроза… Ты знаешь, я слышал, как сама премьер-министр спрашивала, почему эта космическая война вспыхнула сейчас, когда люди спокойно сидят на Земле и ничего не предпринимают.
Эдит тряхнула головой и снова поморщилась от боли:
— Пустое тщеславие. Все происшествие не имело к нам никакого отношения. Неужели не понимаешь? Если это случилось сейчас, наверняка уже было не раз и не два. Кто знает, сколько в прошлом исчезло планет, использованных в качестве оружия в забытых войнах? Может, все, что мы сейчас видим: планеты, звезды и галактики, — только остатки ужасных столкновений такого масштаба, что мы даже вообразить не можем. А мы просто сорняки, растущие у обочины. Так и передай премьер-министру. А я-то думала спросить у них об их богах! Ну и дура я — потратить на эти вопросы всю жизнь, а ответы — вот они… Ну и дура! — Она заводилась все сильнее.
— Не волнуйся так, Эдит…
— Ой, уйди. Я буду в норме. Это Вселенная сломалась, а не я. — И она отвернулась, словно собиралась спать.
* * *
В следующий раз, когда я увидел Эдит, она уже выписалась из больницы и вернулась в свою церковь.
Этот сентябрьский день походил на тот, когда я впервые встретился с ней после появления пришельцев, но сейчас хоть дождя не было. Ветер дул холодный, и мне казалось, он должен успокаивать ее обожженную кожу. Эдит нашлась на том же месте, рыла землю перед церковью.
— Равноденствие, — сказала она, — скоро будет дождь. Нужно закончить ремонт до очередного потопа. И предупреждая твой вопрос: доктора меня отпустили. Повреждено только лицо, все остальное в порядке.
— Я и не собирался спрашивать.
— Ну, ладно. Как Мэрил, дети?
— Хорошо. Мэрил на работе, ребята вернулись в школу. Жизнь продолжается.
— Думаю, так и должно быть. Чего еще ждать? И кстати — нет.
— Что — «нет»?
— Нет. не пойду я работать в этот ваш «мозговой центр» при министерстве.
— Хотя бы обдумай предложение. Ты бы идеально подошла. Слушай, мы все пытаемся понять, что случится дальше. Прибытие пришельцев, война на Венере — это было как религиозное откровение. Как его описывают. Откровение, которое видело все человечество по ТВ. Внезапно наше представление о вселенной полностью изменилось. И теперь необходимо понять, куда двигаться дальше, во всех сферах: политике, науке, экономике, развитии общества, религии.
— Я скажу тебе, что будет дальше. Безысходность. Религии потерпели крах.
— Это не так.
— Ладно. Теология потерпела крах. Философия. Большинство переключили канал и уже обо всем забыли, но те, у кого есть хоть капля воображения, знают… В каком-то смысле это был последний шаг, конец того процесса, который начали Коперник и Дарвин. Теперь нам известно, что во вселенной есть существа с гораздо более высоким уровнем интеллекта, чем тот, которого мы когда-либо сможем достичь, и мы знаем, что им на нас плевать. Равнодушие — вот настоящий убийца, ты так не считаешь? Все наше тщетное беспокойство о том, нападут они или нет, и нужно ли подавать сигнал… А они просто взяли и уничтожили друг друга. Если выше нас стоит это, что можно сделать, кроме как отвернуться?
— Но ты же не отворачиваешься?
Эдит оперлась на лопату.
— Я не религиозна; я не в счет. А мои прихожане отвернулись, и вот я тут одна. — Она посмотрела на чистое небо. — Может быть, одиночество — ключ ко всему. Изоляция в галактике обусловлена огромным расстоянием между звездами и пределом скорости света. Когда вид эволюционирует, он может достигать кратковременного периода развития индивидуальности, технологических достижений, открытий. Но потом, когда вселенная ничего не дает тебе взамен, ты замыкаешься на себе и погружаешься в мягкие объятия эусоциальности — роя.
— Но что дальше? Как это скажется на массовом сознании хотя бы? Может, пришельцы потому и начали войну — просто пришли в ярость,
