— Я? — Его замечание обескуражило Идит. Многие девушки выходят замуж в четырнадцать лет, что верно, то верно, но ведь она прожила всего лишь двадцать пять зим и уж определенно способна еще зачать ребенка. Другое дело, хочет ли она этого. Уж наверняка не от такого грубого чурбана, как он. Не неужели он считает ее старухой?
Аааа! — вдруг поняла Она, дотронувшись до обруча на голове, это ее серебристые волосы ввели его в заблуждение, да еще намеренно просторные одежды, скрывающие ее женственные формы. Какое счастье, что он не мог видеть ее утром, когда она пыталась справиться с длинными кудрями, падавшими до талии, убрать их под плат; пришлось в конце концов прибегнуть к помощи свиного сала, чтобы заставить слушаться всю эту непокорную гриву. Вероятно, свиной жир убрал и золотистый отблеск ее серебряных прядей.
Но затем ее внезапно осенило. Возможно, его ошибка сработает в ее пользу. После отвратительного — нет, катастрофического — знакомства с похотливыми мужскими наклонностями у нее не осталось желания испытать такое еще раз. Молниеносно освоившись с. новой ролью, Идит, смеясь в душе, слегка сгорбила плечи, придала голосу старческую сиплость и уклончиво ответила:
— Хе! Хе! Хе! По-моему, возраст не должен тебя волновать, если тебе не нужны наследники. А по сути дела, мы оба можем выиграть от нашего союза.
В глазах у ее собеседника зажглась искра интереса, Эйрик провел пальцами по черным как уголь волосам, спадавшим на плечи. Рассеянно провел по усам — привычка, которую она уже подметила, — а сам тем временем взирал на нее глазами осторожной птицы, да, ворона, каким он и был. Наконец он вскинул брови в молчаливом вопросе, отчего его прозрачные голубые глаза широко распахнулись.
Святая Дева! Женщине ничего не стоит утонуть в их завораживающей глубине, невольно призналась себе Идит, затем мысленно одернула себя. На самом деле Эйрик совсем не так красив, как Стивен, виновник ее несчастий. У того безупречные манеры и правильные черты лица, близкие к совершенству, грубая же красота Эйрика вопиюще мужественна, а характер слишком необуздан, чтобы прийтись по вкусу Идит. Как ни странно, он пугал ее.
Заставив себя вернуться к сути вопроса, она продолжила:
— Позволь мне открыться до конца…
— За чем же дело стало?
Идит метнула в Эйрика испепеляющий взгляд. Она была готова не обращать внимания на его шуточки, но руки помимо воли судорожно сжались в кулаки. Пресветлый Боже, до чего же трудно проглатывать унижения.
— Мне требуется выйти замуж как можно скорей. Супруг мой должен быть способен возглавить войско, если дело дойдет до драки, но еще важнее для меня его умение быть ловким политиком, чтобы по возможности избегать противоборства. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Почему я? — кратко спросил Эйрик. — Мне уже ясно, что тебя не привлекают мои прочие бесчисленные достоинства.
Он с интересом наблюдал за ее предательскими, нервными руками. Идит изо всех сил старалась успокоиться. Он слишком наблюдателен. И в то же время не разглядел ее истинной внешности. Как странно!
А его несерьезный намек на свои «достоинства» глубоко огорчил ее. Неужели он просто играет с ней, смотрит на ее предложение всего лишь как на возможность покуражиться? Конечно же, так оно и есть. На его взгляд, она уже давно вышла из того возраста, когда могла питать интерес к мужским достоинствам.
Довольно! Она зря тратит драгоценное время, ходя вокруг да около. Он сказал, что ценит правду. Ну что ж, она выдаст ему смачный кус этой правды — касательно его «достоинств». Посмотрим, не подавится ли он ею.
— Это верно, меня не охватывает страсть при виде твоего божественно красивого тела, — саркастически заметила Идит. — И кости мои не плавятся от соседства с тобой, видным мужчиной. Боюсь, что если я даже пробуду какое-то время в твоем обществе, то все равно останусь равнодушной. Честно говоря, я с такой же готовностью вышла б замуж за твоего мерзкого пса, лишь бы это помогло решить мои затруднения. — Идит увидела, как заходили желваки у него на скулах. Замечательно! Теперь он весь обратился в слух — ни ухмылки, ни двусмысленных намеков. — Однако твой пес мне не подойдет, видишь ли, поскольку у него нет ни твоих голубых глаз… ни черных волос. Разве я уже не упоминала, что это непременные качества для моего жениха?
— Голубые глаза! Черные волосы! — вскипел Эйрик. — Осторожней, женщина, не забывайся. Ты тратишь мое время на эту нелепую болтовню о внешности. Да я вовсе не желаю венчаться, а уж тем более на хриплоголосой, тощей гарпии. И это мое окончательное слово. — Он встал, давая понять, что разговор окончен.
Надежды Идит испарились под этими насмешливыми словами, и на нее снова нахлынула паника. Вот опять она позволила отвращению перед вынужденным браком затуманить себе разум.
— Погляди, — торопливо сказала она, сунув ему в руки пергамент. — Может тогда ты увидишь, что отвергаешь мое предложение легкомысленно, и призадумаешься?
Эйрик ответил ей каменным молчанием, но в конце концов взглянул на написанное, отставив от себя лист на длину вытянутой руки. Быстро пробежав глазами по словам и цифрам, он растерянно опустился на стул и громко воскликнул:
— Ради Святого Губерта, что это такое?
Идит считала, что документ и без того красноречиво говорит сам за себя, поскольку наверху ясно написаны слова «Брачный договор». Может, он не умеет читать?
— Это приданое, которое я предлагаю, если ты согласишься на брак, — гордо объяснила она, вздернув подбородок.
Эйрик долго смотрел на нее недоверчивым взглядом, затем снова вернулся к документу и прочитал вслух:
— «Пятьсот манкузов золота; двести долевых наделов земли, примыкающей к Равенширу с севера; двести локтей багдадского шелка; три коровы; двенадцать быков; пятнадцать рабов, включая мастера-каменщика и кузнеца; пятьдесят пчелиных маток вместе с сотней тысяч рабочих пчел и десятью тысячами трутней». — Он вопросительно взглянул на нее, насмешливая ухмылка искривила ему губы. — Пчелы? Что мне делать с пчелами?
— На них я сделала себе состояние, милорд. Не надо свысока судить о том, в чем не смыслишь.
Он положил документ на стол, затем поднес пальцы к усам, откинулся на спинку стула и пристально поглядел на нее. Наконец заговорил, осторожно подбирая слова:
— И в самом деле впечатляет. Я имею в виду приданое, что ты предлагаешь. Странное дело, не подозревал, что Соколиное Гнездо так процветает.
И тут он улыбнулся. Улыбка получилась очень приятной, невольно призналась себе Идит. Выразительные его глаза сверкнули на миг искренним весельем. Поистине теперь она могла понять, почему женщины тают у его ног, если он удосуживается направить на них свое без промаха разящее обаяние.
