– Это не грех спасти другого, ничтожно мало заплатив; это не грех, не роскошь, не соблазн – дать жизнь другому. В чем повинен он – в том, что тебя, увидев, полюбил? Уже стемнело – ночь приходит, и нет греха. Коль был бы день, то это был бы грех – грехи свершают ослепленные под солнцем. А ночью…
– А ночью? Нет, в преддверье ночи, вот как сейчас, когда уж солнце село?
– Коль солнце село – нету и греха. Есть только жертва во спасение другого… Но согласись, что это благородно – спасти другого, жертвуя собой?!
Феодора шагнула к машине и исчезла в темном проеме салона. Дверь машины медленно закрылась, пронзив предвечернюю тишину странным звуком, отдаленно напоминающим звук падающего скоростного лифта, виртуозно воспроизведенный квартетом виолончелистов, в экстазе обрывающих струны до завершающей коды.
†
Лифт, ускоряясь, несся в чреве небоскреба. Пролетевши точку горизонта, лифт растворился в мрачной глубине бездонной шахты.
†
Игорь делал молниеносные наброски на бумаге, стремясь линией и мазками передать скорость падения лифта, состояние невесомости находящихся в кабине лифта и осознание неотвратимости расплаты за содеянное смотрящих на исчезающий в бездне лифт.
Всем нравится кататься на скоростном швейцарском лифте вверх и вниз. Почему? Потому что в скоростном лифте испытываешь многократную перегрузку при движении вверх? Нет! Потому что при движении вниз испытываешь состояние невесомости – как при падении в бездну; то есть на долю секунды ощущаешь себя сорвавшимся в пропасть.
Бездна затягивает. Человеку трудно, очень трудно устоять на краю бездны – лучше даже не подходить к краю, а то сорвешься или сам прыгнешь. Заберитесь на высотный дом, подойдите к краю, и вы почувствуете, как у вас что-то защекочет внутри и приятная сладостная дрожь пробежит по телу, – это тянет бездна…
†
Игорь рисовал тоннель метро и станцию, мимо которой поезд, выныривая из тоннеля, проносился с неимоверной скоростью и нырял в другой тоннель.
Вихрь, поднявшийся от проскочившего поезда, сдергивал одежду со стоящих на станции, вырывал из рук сумки, портфели, книги и уносил награбленное по замысловатой спирали вслед за собой в бездну…
†
Горный серпантин. Несколько машин на предельной скорости, обгоняя друг друга, не замечают поворот и срываются в пропасть, но упав, оказываются на полу в огромном зале, где построены: игрушечный метрополитен, шахта лифта и горный серпантин, с которого только что сорвались две машины.
Сорвавшиеся машины лежат недалеко от игрушечной дороги рядом с маской заказчика.
†
Феодора плыла под водой, задержав дыхание, плыла наверх; ей страстно хотелось вздохнуть, но она никак не могла выплыть из глубины. Там, наверху, на поверхности воды была та дверь, до которой надо было доплыть, и которую надо было открыть, а за ней – свет и воздух; она подплывала все ближе и ближе. И вот, наконец, поверхность воды. Теперь надо только открыть дверь! Феодора судорожным рывком распахнула автомобильную дверь и… сделала долгожданный вдох!
4. Сомнамбула
На скоростной городской магистрали под нервический визг шин затормозило шикарное авто. Дверь машины открылась, и из салона прямо на середину дороги выпрыгнула Феодора. Машина сорвалась с места и исчезла в мрачном проеме тоннеля, оставив Феодору на трассе.
Феодора стояла посреди трассы под ослепительным светом многочисленных фар. Ее тонкая, легкая, облегающая изящное тело одежда просвечивала на свету, и взору удивленных водителей она представлялась нереальным, сказочным, окутанным в белоснежное облако ангелом во плоти, спустившимся с небес среди ночи на нашу грешную землю. Скрипели тормоза, жглись шины; машины останавливались одна за другой. Чей-то кабриолет повело юзом, произошло столкновение, и покореженные машины перекрыли движение. В довершение всего автобус, переполненный пассажирами, врезался в образовавшуюся пробку и уже наглухо перегородил трассу. Машины стояли, а пробка все росла, но совсем не было слышно людских криков: все были зачарованы неземным эфемерным ангельским образом Феодоры.
Феодора тем временем, легко славировав меж разбитых машин и игнорируя дикие взгляды возбужденных до онемения водителей, исчезла в тоннеле.
Все свидетели непредсказуемого появления Феодоры в образе сказочной феи и ее внезапного исчезновения так бы и простояли невесть сколько, если бы не недокуренная сигарета, выроненная кем-то и упавшая прямо на бензин, вытекший из перевернутых и покореженных машин на асфальт. В этом многоточии почти нереального ночного происшествия на скоростной магистрали города была поставлена яркая огненная точка. Пламя разом охватило с десяток машин, и люди, спасаясь от огня, побежали в тоннель, туда, где минутами ранее скрылась Феодора.
†
А Феодора уже шла от лифта по подземной автостоянке к своей машине; подошла, села за руль и заревела. Да как заревела: в полный голос, дико и истошно.
Перепуганный охранник набрал телефон Игоря и, заикаясь, с паузами, чтобы Игорь услышал исступленный рев жены, умолял его спуститься на стоянку как можно быстрее.
– Скорее спускайтесь, это охранник со стоянки, ваша жена рыдает… Слышите? Это ваша жена… не знаю, почему… похоже на истерику… Скорее спускайтесь, я не знаю, что делать с ней… нет, ничего не делаю… да, стою и смотрю… вы сели в лифт… я жду, не ухожу.
Игорь выскочил из лифта и увидел свою жену, безмолвно сидящую в машине и смотрящую сквозь Игоря.
– Очнись, Феодора! Ты давно тут сидишь?
Феодора зашептала, тихо и четко произнося слова:
– Я вообще ничего не помню. Как я оказалась в нашей машине?
– Там наверху около тоннеля случилась страшная авария, и образовалась колоссальная пробка: скорая на скорой, пожарные, МЧС. Смертей нет, не волнуйся, но все в ужасном состоянии легкого помешательства. Смотри, я сделал снимки.
На экране мобильного мелькают кадры аварии, произошедшей из-за Феодоры около часа назад.
– Все говорят про обнаженную красотку. Якобы она танцевала между машин и была так ослепительна, что водители бросали руль, жали на тормоза и тупо смотрели на ее танец.
Феодора вспомнила завороженные взгляды, сопровождавшие ее бег среди покореженных машин, и зашептала тихо, но четко выговаривая слова монотонным глухим голосом:
– Тупо? Почему же тупо, если она – красотка? Они смотрели с вожделением, откровенным, нескрываемым вожделением; алчно и покорно.
Никогда прежде Игорь не слышал, чтобы Феодора говорила таким низким мрачным голосом. Игорь бросился к Феодоре, обнял ее и стал целовать, желая успокоить. И вдруг Феодора очнулась и вся задрожала, то ли от испуга, то ли от озноба, то ли от стыда.
– Помоги мне, Гарик. У меня такая усталость, что не могу выйти из машины… Белое пятно передо мной, будто я ослепла и ничего не вижу… Мне холодно, дай мне твой плащ.
Феодора мгновенно облачилась в плащ Игоря, на шею накинула его длинный вязаный шарф и нахлобучила на голову его широкополую шляпу. Все это Феодора проделала так быстро, будто опасаясь чего-то. Игорь посмотрел на нее, покачал головой и хихикнул, но тут же осекся, заметив, что она вот-вот упадет без сил. Он подхватил ее на руки и понес домой, ласково бормоча ей колыбельную из проклятий городу:
– Кто ж из тебя все соки-то вытянул? Вот проклятый город! Стресс за стрессом! Нет, надо перебираться на лоно природы, поближе к матушке-земле.
Около входной двери в их квартиру она очнулась, отстранилась от мужа и зашла за ним в гостиную. Потом долго стояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение, словно изучая свой силуэт в мужском одеянии.
– Тебе помочь раздеться?
Игорь хотел заглянуть ей в глаза, но она увела взгляд, побледнев как снег, резко отшатнулась от него и юркнула в ванную комнату.
5. Видение своего греха
В ванной комнате Феодора открыла краны с водой и стояла, смотрела, как наполняется ванна. Вдруг вспомнила, как заказчик целовал ее, поморщилась, стала разглядывать свои руки, принюхиваться. Потом разом сбросила с себя всю одежду и в испуге оцепенела перед зеркалом: в зеркальном отражении ее тело походило на тело старой сморщенной трясущейся карлицы. Вокруг карлицы, ощетинив клыки, стояли три мерзопакостных уродливых пса, готовых растерзать любого, кто подойдет к их хозяйке – их собственности. По свежим ранам от укусов на ногах и руках карлицы можно было догадаться о недавней схватке псов с хозяйкой.
Пар от горячей воды стал заволакивать зеркало, и отражение карлицы исчезло. Феодора перевела дух, но не двинулась с места – стояла, будто предчувствуя что-то. И действительно, скоро послышалось алчное рычание и довольное повизгивание. Феодора не удержалась и коснулась ладонью зеркала, слегка убрав поволоку, и тут же громко вскрикнула от увиденного – карлица стояла с подрезанной веной, кровь капала в миску, а псы лакали ее кровь из миски.
