Несмотря на тревожное напряжение, вызванное тем, что он мог опасно влипнуть, делая записи в дневнике, Джаг рассмеялся. Он снова наклонился над тарелкой. В конце концов, двеллеры не зря получили у гоблинов свое прозвище.
Служанка вернулась с пивом для Рейшо и чаем для Джага. Молодой матрос сунул ей в руку серебряную монету, с лихвой покрывавшую стоимость напитков.
— Спасибо, — сказал он с улыбкой не менее щедрой, чем его чаевые. — Я и вправду не хотел сказать ничего дурного.
Девица кивнула, и по ее улыбке двеллер понял, что она уже успела прикинуть доставшуюся ей прибыль.
— Вы мне скажите, если еще чего надо, милорды. — Она попятилась, потом повернулась и убежала.
— Ну? — спросил Рейшо с интересом.
— Что «ну»? — спросил Джаг, будто не зная, о чем говорил его друг.
— Книжица твоя. Что ты в ней такое писал?
Джаг тщательно пережевывал кусок оливковой лепешки, обводя взглядом таверну. «Сломанный румпель» обслуживал в основном моряков и докеров, доставлявших товары с кораблей в гавани. К этой компании обычно примешивались и пираты, хотя в гавань Келлох они никогда не входили под черным флагом.
Таверна выглядела так, будто первые строители сколотили ее из обломков кораблей, вынесенных на скалистый берег или на рифы подальше в гавани. Скорее всего, поначалу в здании, сооруженном из кормы большого торгового корабля, был один большой зал, но теперь таверна состояла из четырех тесных комнатушек, которые соединялись узкими кривоватыми дверьми, и все они в данный момент были под завязку набиты посетителями.
Подобные постройки торчали в каждой щели сломанных скал вокруг небольшой гавани — все они раньше были либо частями кораблей, либо их сколотили из досок и обломков мачт. Если бы Джаг не знал, что здесь жили люди и несколько гномов-кузнецов, он мог бы поклясться, что это была деревня двеллеров. Именно его сородичи славились тем, что устраивались на остатках чужих богатств, хотя некоторые злопыхатели утверждали, что все двеллерские богатства состоят из мусора да обломков.
— Я записывал свои мысли, — ответил Джаг туманно, надеясь, что матрос не будет настаивать на продолжении разговора.
— Какие мысли? — С этими словами Рейшо вопросительно взглянул на тарелку с едой, стоявшую перед его другом.
— Бери, если хочешь, — сказал двеллер, хотя поначалу ему и хотелось самому доесть остатки обеда. Он теперь был на материке, а не в Рассветных Пустошах, где ни один двеллер не голодал после работы, и спать на камнях вместо подушек им тоже не приходилось. Отплыв на «Ветрогоне» из Дальних доков, стоявших на берегу Рассветных Пустошей, где плескалось Кровавое море, Джаг быстро переключился на привычки прежней голодной жизни. Ему было стыдно, что эгоистичное стремление к чревоугодию так легко к нему вернулось.
— Спасибо, друг! — воскликнул матрос, без промедления хватая пшеничную лепешку и намазывая ее маслом и золотисто-оранжевым джемом из огненной груши. — Свои, говоришь, мысли?
— Ну да, — кивнул Джаг. — Как джем? Я его еще не пробовал. — Двеллер не рискнул это сделать — от одного только резкого запаха ему обожгло нос.
— Тебе не понравится. Слишком жгучий. — Рейшо взял еще одну лепешку, предпоследнюю, и намазал ее джемом.
Джагу не хотелось вот так просто сидеть и смотреть, как матрос поглощает его лепешки — у Рейшо был почти двеллерскии аппетит, и он уплетал за обе щеки даже тогда, когда никак не мог испытывать голод. Он взял оставшуюся лепешку, набрал ложку джема, намазал его на нее, снова понюхал и сказал себе, что огненные груши не могли быть настолько жгучими, насколько казались. Потом откусил лепешку и тут же почувствовал, будто ему кузнечными мехами накачали полный рот горячих углей или, может, к нему туда залетел рой разъяренных пчел. Двеллер поспешно схватил кружку с чаем и отпил глоток, успокаивая обожженное нёбо мягким вкусом ягод чулоц.
— Я тебя предупреждал, — усмехнулся Рейшо.
Джаг еще некоторое время вертел в руках лепешку, питая надежду на то, что можно будет соскрести джем и хоть как-то спасти ее, но, осознав все же, что это бесполезно, сунул кусок другу.
— Спасибо, — ухмыльнулся тот, когда Джаг признал свое поражение.
— Не стоит благодарности, — просипел двеллер и потянулся за чаем.
— Так что там с дневником?
Джаг посмотрел на своего приятеля. Он знал Рейшо три года еще до того, как записался на «Ветрогон» к капитану Аттикусу, и тот редко так к чему-нибудь цеплялся.
— Я делал записи об этом месте, — сказал он негромко.
— О порте?
— Да, о гавани Келлох.
Матрос покопался на тарелке Джага, нашел большой кусок маринованной дыни и сунул в рот, наслаждаясь ее солоновато-сладким вкусом.
— Я мог бы заказать тебе тарелку, — заметил двеллер, — а заплатили бы мы из прибыли.
— Да уж не сомневаюсь, — ухмыльнулся Рейшо. — Но я не настолько голодный. — Он взял печеную картофелину, опрокинул клубень над раскрытым ртом, обсосав с нее водоросли в медовой глазури, потом разжевал его и удовлетворенно вздохнул.
Джаг не переставал удивляться аппетиту молодого матроса. Даже Таурак Блейз, вымышленный герой двеллерских романов, воин, аппетит которого считался легендарным, был бы посрамлен в присутствии его приятеля.
— Вечно ты строчишь что-то, и здесь, и на корабле, — сказал Рейшо. — Я уж начинаю сомневаться, а надо ли было тебе покидать Хранилище.
Двеллер поспешно огляделся, проверяя, не подслушивал ли их кто.
— Рейшо, умоляю, придержи свой язык — он у тебя просто по ветру полощется. Здесь никто не знает о том месте, и пусть так оно и дальше будет.
Рассветные Пустоши не были отмечены ни на одной карте. Остров, на котором было скрыто Хранилище Всех Известных Знаний, создала древняя и могучая старая магия еще в ту пору, когда лорд Харрион собирал гоблинские воинства. Магия людей-волшебников вырвала остров из морского дна. Гномы, согласно преданиям, возвели толстые каменные колонны, которые стояли на дне океана, удерживая остров на месте. Эльфы-хранители сделали его плодородным и создали посредством своей магии огромных морских чудовищ, которые прятались в Кровавом море под завесой постоянного тумана, тоже насланного древними чарами.
— Я знаю, знаю, — отмахнулся молодой матрос — Только, понимаешь, так легко забывается эта вся секретность...
— Нет, этого я понять не могу, — сухо отозвался двеллер.
— Ну ладно. Может быть, я один такой.
— Или это все эль, — предположил Джаг.
— Я просто хотел отпраздновать... — Рейшо отодвинул кружку с элем и обиженно скрестил на груди руки. — Я не виноват, что тебя не было в первой таверне, в которую я заглянул.
— Ну, конечно, — согласился двеллер. — И между той таверной и этой еще с полдюжины, наверное, вместилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
