оправдается за то, чему нет оправдания. За то, что не сделал то, ради чего его растили.
Наконец тот, что говорил с чужаками, развернулся к мальчикам и сказал:
”Мы не понимаем, зачем вам нужен был Рог. Ты говоришь: выглядеть как человек. Но ты и так человек. Вы взяли чужое, но вернули. Мы не держим зла! Плывите к вашему поселению!”
Он махнул рукой в том направлении, откуда только что приплыли марины, и сделал знак своим соплеменникам. Марины дружно кувыркнулись в воде и направились вниз, к домам.
Ривин смотрел им вслед. Такие чуждые и такие прекрасные создания. Быстрые, лёгкие, грациозные.
А вот Лук-кас плавал иначе. Гораздо лучше брата. Вероятно, лучше любого человека. Но хуже любого из маринов. Потому, что отец лишил его моря.
Отец никогда не рассказывал, откуда взялся марин, делая вид, что морской мальчик всегда был с ними.
Но Ривин смутно помнил раннее детство, когда они вдвоём с папой приехали на побережье, полное солнца, шумных голосов людей и птиц, смеси запахов соли, рыбы и незнакомых цветов. А потом они спешно уезжали в ночь, и отец держал на руках заплаканного большеглазого мальчика с перепонками между пальцев.
Ривин не мог не догадаться: отец украл маленького марина. Украл, чтобы вырастить его послушным своему слову. Чтобы он забрал у морского народа Рог.
Ривин украдкой покосился на брата, незаметно отпустившего его руку. Тот тоже смотрел на маринов. Со странной смесью брезгливости и тоски. По крайней мере, так Ривину показалось.
Надо плыть.
Они с Лук-касом тронулись в путь. Ривин уже устал от воды. От замедленной вязкости своих движений. От пугающего ощущения тяжести сверху и вокруг. От безотчётного страха, которым сопровождается каждый вдох.
Лук-кас снова взял его за руку:
”Плывём наверх? К отцу?”
Интересно, что скажет отец? Ни родной сын, ни приёмный никогда не ссорились с ним. А теперь Лук-кас его ослушался, а Ривин поднял на него руку.
Ривин только сейчас подумал: а что было бы дальше? Если бы Лук-кас принёс Рог Моря, отец создал бы артефакт, Ривин стал бы выглядеть, как все нормальные люди, — и что дальше? Какую судьбу отец уготовил Лук-касу?
Ривин стиснул зубы. Нет. Есть вопросы, ответы на которые лучше не знать.
“Нет, плывём на берег. Я не могу пока видеть отца. Да и он, наверное, в ярости”.
Лук-кас вдруг замер и развернулся куда-то влево. Ривин посмотрел туда же, но поначалу ничего не заметил в синеватой полупрозрачной воде. Он только собрался спросить, что там такое, как разглядел хищный силуэт стремительно приближающегося существа.
Акула?
Нет, это морской тигр! Опасный и жестокий. И слишком тупой, чтобы испытывать страх. Вытянутое полосатое тело, огромная пасть, ядовитые шипы на хвосте. Широко расставленные голодные глаза на бугристой морде, которые, как показалось Ривину, смотрели прямо на него.
Он почувствовал, что задыхается от ужаса.
“Ускорение! Мне нужно Ускорение! И Дробитель Костей на нож! Ну же, Ривин!”
Лук-кас выхватил нож.
Так, надо собраться с силами! Бояться будешь потом!
Тигр уже совсем близко. Соберись!
Лук-кас оттолкнулся от брата, жестами показывая: давай! Ривин вдохнул и сосредоточился.
Сначала Ускорение, искажающее пространство вокруг марина. Это заклинание всегда давалась Ривину легко.
Секундное усилие — и Лук-кас заплясал вокруг морского тигра.
Дробитель Костей создавать куда дольше: Ривин знал, как это делается лишь в теории.
Он закрыл глаза, вспоминая, что делать. Вспоминай... Вспоминай!
Перед мысленным взором возникли страницы манускрипта — и вскоре на ладони заплясал крошечный вихрь из мелких сияющих молоточков.
Ривин собрал всю волю в кулак, напряжённо перемещая Дробитель в пространстве. Делать это в воде оказалось сложнее, чем на суше.
Юный маг ощутил, как кружится голова. Рубашка вымокла от пота, а во рту, наоборот, пересохло.
Но он не отвлекался на свои ощущения. Он пристально следил за братом.
Лук-кас дразнил морского тигра, отвлекая тварь. И ждал, пока на лезвии появится магический след. Стоило ножу в его руке засветиться, как марин ловко оседлал хищника и всадил лезвие ему в голову.
Обычный нож ни за что не пробил бы прочный череп морского тигра, но нож, усиленный заклинанием, легко прошёл сквозь кость и вонзился в мозг.
Тигр судорожно задёргался, и Лук-кас оттолкнулся от полосатого тела. Надо уплывать поскорее: на запах крови мигом сплывутся акулы.
Лук-кас радостно поплыл к брату, жестами показывая, что он молодец. Ривин улыбнулся в ответ. И в этот момент тигр, выгнувшись, хлестнул шипастым хвостом, угодив в спину марина.
И без того огромные глаза Лук-каса распахнулись, наполнившись ужасом. А за его спиной начало распускаться кровавое облако.
Тигр дёрнулся ещё раз и ушёл вправо и вниз. Хищник и не думал нападать, его покалеченный мозг заставлял тело дёргаться совершенно хаотически.
Ривин, опомнившись, кинулся к скованному ядом брату, схватил за руки и потащил вверх и вперёд, к берегу. Там можно будет полечить его.
Скорее! Скорее!
Он плыл как в последний раз, проклиная своё увечное тело, неспособное нестись быстрее.
Будь что будет. Пусть отец потом убьёт его, но сейчас он должен вытащить Лук-каса, должен спасти брата.
Водная толща не торопилась выпускать тех, кто оказался в её глубине.
Ривин устал. Ему казалось, что он больше не сможет поднять руку для нового гребка. Но он плыл. И плыл.
Будь Ривин один, он бы давно перестал бороться. Опустился бы на дно — и всё. Потому что нельзя настолько уставать. Нельзя барахтаться, когда нечем дышать, когда раскалывается голова, когда мышцы горят огнём и ноют, будто в каждой из них — разрыв, а рот наполнен привкусом крови. Так не борются, так — умирают.
Но он тащил Лук-каса. И стиснув зубы, плыл и плыл.
Ему казалось, что прошли часы прежде, чем сначала его рука, а затем голова пробили поверхность воды. Солнце ослепило его, и Ривин зажмурился, но поднял голову Лук-кас над водой. Дыши! Ну же, дыши!
Но брат не дышал. Обмякший, тяжёлый, неподвижный, он казался мертвецом.
Нет. Нет.
Внутренний голос шептал: а вот если б вы сразу поплыли с Рогом наверх, к отцу, ничего бы не случилось. Лук-кас был бы жив и здоров. Поигрался в самостоятельность? Чего ты добился, капризный мальчишка?!
Ривин перевернул брата на спину и потащил к берегу, держа за локоть, чтобы не притопить ненароком.
Быстрее! Сколько у тебя времени? Сколько минут, чтобы спасти брата? Пять? Десять?
...или уже поздно?..
Нет!
Быстрее!
Наконец под ногами оказалась отмель. Ривин пытался бежать, но тело брата оказалось неподъёмно тяжёлым — и
