мужчина и прошептал себе под нос пару ругательств. — Куда этого придурка опять унесло? Пойдите найдите мне Роджа, а потом проваливайте. Для вступления в отряд нужно иметь усы под носом, а не только необсохшее молоко и краденый меч.
Наемник махнул рукой в сторону двери и принялся, шевеля губами, водить пальцем по лежавшему перед ним листу бумаги, исписанному корявым почерком. На застывших в дверях рекрутов он обращал внимания не больше, чем на проскользнувшую под стулом мышь. А вот Малем взглянул на зверька с опаской. Его нелюбовь к грызунам за последние месяцы никуда не делась.
— Может быть хотя бы проверите наши навыки? — предпринял еще одну попытку Ник. — У нас не одна схватка за плечами.
Человек вновь поднял голову. На его лице застыло удивление, словно он не ожидал увидеть перед собой кого-либо.
— Послушай, мальчик. — угрожающе начал мужчина, медленно поднимаясь ноги. Даже уперевшись руками в стол, он оказался на пол головы выше принца. — Повторяю в последний раз. Детей. Не. Берем. Точка. А навыки свои можете показывать девкам в поле. Или свиньям. Или, вон, друг-другу, если даже хрюшки вам не дадут. Возвращайся к мамке под юбку и приходи года через два. Все.
Услышав подобное, Малеммил, покраснел, схватился за рукоять и сделал шаг вперед. Принц едва успел его остановить. И неспроста. Когда наемник наклонился над столом, Никаниэль заметил у того под жилеткой небольшую черную татуировку в виде распахнувшей крылья птицы. И это явно был не голубь.
Воспользовавшись неожиданной догадкой, Ник спросил:
— А что если я знаю одного из членов отряда?
— То я король Лионтии, люби тебя осел! — ответил рекрутер, скрестив руки на груди. Теперь, когда мужчина выпрямился, он нависал над принцем как скала над кустом серени. Пусть с пивным пузом и дряблыми мышцами, но он явно через многое успел пройти за свою жизнь. — И кто же это?
— Нор. Он был славным воином и давно ушел на покой. Но перед этим удостоился записи в анналах Черного Сокола. Он за нас ручается.
Пришлось, конечно, немного приврать. Но вряд ли староста Габильнута был бы сильно против. В конце концов Ник спас одного из его внуков. Да и внучку тоже. Хотя смогла ли Анет в итоге пережить те события, принц не знал.
— Анналы? Нор? — наемник нахмурился, ведя раскопки на задворках памяти. — Погоди. А не тот ли это Нор, часом, что смылся перед боем у Тэльмо? Да еще и прихватив с собой половину казны? Помню-помню. — человек разразился булькающим смехом, от чего его живот затрясся подобно полупустому бурдюку с водой. — Знатное у тебя знакомство, парень, ничего не скажешь. Пошел прочь! — резко оборвав веселье, добавил тот.
Такой подлости от старика Нора Никаниэль не ожидал. Ну не выглядел тот ни трусом, ни вором, ни лжецом. Хотя за годы мирной жизни, рассказывая всем одну и ту же историю, дед мог убедить себя в том что это правда. Настолько, что сам в нее поверил.
В любом случае, упоминание Нора лишь ухудшило и без того затруднительное положение эльфов. С год назад Ник бы развернулся и попытал счастья в другом месте. Или вовсе счел бы это знаком богов и окончательно решил не вступать к наемникам, а придумать другой способ добыть денег и добраться до Пантиока.
Но не теперь.
Теперь Ник воспринял это как вызов. Как очередную преграду на пути к воскрешению Элельен. Как помеху, достойную лишь того, чтобы быть сметенной и оставленной позади, вместе с множеством других, преодоленных ранее.
Никаниэль выхватил Люминистилл. Рядом обнажил меч Малем. Ухмыльнувшись своей кривой из-за шрама улыбкой, наемник взял в руки прислоненный к ножке стола палаш и, отбросив ножны в сторону, встал в стойку.
Несмотря на долгое отсутствие физических нагрузок, мужчина выглядел весьма уверенным в себе и явно намеревался преподать наглецам хороший урок. Вот только сражаться с потенциальным командиром Ник не планировал.
Вместо этого принц воткнул меч в пол и, убедившись что за спиной никого нет, выставил вперед обе руки, соединив их в запястьях. А между ладонями Никаниэль зажег светляка размером с яблоко.
Никакие такие жесты для его магии, конечно, не требовались. Нужно было лишь начертить перед внутренним взором соответствующие магические линии да напитать их разлитой вокруг силой. Но наемник-то об этом не знал.
Завидев направленный на него светящийся шар, мужчина замешкался на пару секунд, но все же сообразил и отпрыгнул в сторону, грузно рухнув на пол. Когда тот поднялся, потирая ребра, Ник стоял как ни в чем не бывало, вернув Люминистилл в ножны. Рядом ухмылялся Малем.
— Магия, значит? Люби тебя осел… — пробубнил наемник, вновь садясь за стол. — Под моим командованием это не дает никаких поблажек! Ясно, парень? И где этот кфанов Родж?!
Глава 3
Раффан Коуп, занимавшийся вербовкой рекрутов, оказался отнюдь не главой Черных Соколов, как успел подумать Никаниэль, а сержантом ответственным за набор новичков. Вообще среди наемников не было четких правил в именовании офицеров и каждый отряд придумывал себе что хотел. Хотя большинство, все же, пользовались армейскими званиями или хотя бы заимствовали их часть.
Так поступили и Соколы.
Во главе стоял капитан Варден Мейсис, расположившийся с основными силами в нескольких днях пути севернее пункта вербовки. Капитану подчинялись сержанты, а им, в свою очередь, штрейсы — местное подобие младших сержантов или капралов. Все остальные же считались рядовыми и подчинялись как своим непосредственным начальникам, так и капитану лично.
Все это Никаниэль узнал от Роджа несколько позже.
А пока сержант Коуп с явным нежеланием откупорил походную чернильницу, похожую на винный бочонок в миниатюре, макнул в нее перо и приказал новобранцам назвать имя, возраст и место из которого они прибыли.
— Никанор. — представился первым принц. — Акана. Шестнадцать лет.
Помнится, Дим говорил, что Ник выглядит на пятнадцать-шестнадцать. Если это так, то по человеческим меркам он бы уже пару лет как считался взрослым. Однако, судя по обращению всех остальных, тот или приврал, или ему просто показалось.
— Пф. Парень, какие шестнадцать? — мужчина смерил Ника недоверчивым взглядом. — Тебе четырнадцать-то хоть есть? Ладно. Запишу пятнадцать. И только попробуй не соответствовать!
Вербовщик принялся медленно выводить на листе буквы общего алфавита. Процесс явно давался ему с трудом, о чем свидетельствовал высунутый от напряжения кончик языка. Скорей всего, писать человек научился совсем недавно и любил это дело значительно меньше браги.
— Акана пише… — заметив что сержант записывает слово с ошибкой, Никаниэль хотел было его поправить, но тут же получил чувствительный тычок
