Джон Ламар показал на шкуры, развешенные по всей деревне.
— Продано?
Сквамбо кивнул в знак согласия.
— Вот уже восемь сезонов мы ведем торговлю с представителем одного из ваших лордов, Питером Колетоном.
— Начиная с сегодняшнего дня, — сказал Джон Ламар, — я и только я буду покупать у вас все шкуры, которые вы добудете за сезон. И за каждую партию я буду платить на вельту рома больше, чем Питер Колетон.
Сквамбо благосклонно отнесся к повышению цены на товары.
— Послушайте: я плачу авансом!
Индейцы подумали, что этот бледнолицый сумасшедший, раз он платит за шкуры еще не убитых животных!
— Что он за торговец? — прошептал, обращаясь к своим друзьям, Таори, племянник Сквамбо, будущий мико йео.
Ламар добавил:
— И вот еще что: если у вас есть рабы, я готов купить их. Чернокожие незаменимы при работе в поле, но что касается перевозки товаров, осмелюсь сказать, что в этих краях никто не может сравниться с индейцами.
Сквамбо заметил, что йео не воины и поэтому не торгуют человеческой плотью. А вот о набегах шауни, которые жили дальше на севере, всем было хорошо известно. У них Ламар наверняка найдет беглых вестосов, горных чероки, шато с берегов Мексиканского залива и даже уиньев с севера Каролины и аппомагоксов из Виргинии. Их охотно обменяют на английские товары.
Было решено, что Ламар, его сын и переводчик останутся в деревне до завтрашнего дня, чтобы у них было время по всем правилам составить договор о сделке между индейцами и новым производителем английского риса и отпраздновать ее.
— Все идет как по маслу! — сказал сам себе довольный Ламар.
И все же переводчик Колволлейдер заметил несколько враждебных взглядов, брошенных на них индейцами из окружения Сквамбо.
— Вы не должны были убивать этого йео, — сказал он. — Это было ни к чему. Вам не удалось их обмануть.
— Ба! Так было угодно Господу. Зачем он встал на моем пути? Что касается этих дикарей, я знал негодяев из Брайтона, которые дурачили их и не по таким пустякам. Тебя ослепил нелепый наряд их царя. Если бы мы жили в библейскую эпоху, Бог уже давно бы стер это отродье с лица Земли!
— Вы их недооцениваете… Что касается меня, этой ночью я ни на минуту не сомкну глаз. Они способны снять с нас скальп, когда мы меньше всего будем ожидать этого.
На закате солнца началась церемония погребения Томогучи. Сквамбо уединился на краю мрачного болота, от которого исходил пар. Здесь он, как вождь и кудесник, беседовал с духами. Назад он вернулся с приказом, полученным от духов. Те велели сжечь тело Томогучи на священном огне, чтобы «его душа всего получала вдоволь».
Был сложен костер. Мужчины племени раскрасили лица и тела в желтые, красные и белые цвета. Женщины прикрепили к бедрам и щиколоткам погремушки. Все дули в раковины и свирели, сделанные из козьих костей. Белыми погребальная церемония воспринималась и как траурный ритуал, и как праздник, прославляющий освобождение Томогучи и его возвращение к Великому Духу.
Сожжение сопровождали пляски — причудливое смешение ритмичной грациозности и мучительной борьбы, порой прерываемое криками и боем барабанов. Тела танцоров извивались вокруг огромного костра. На фоне пламени их раскрашенные потные тела казались трепещущими черными силуэтами.
Равнодушный к этому кощунственному для христианина зрелищу, Джон Ламар все же съел жирного дикого гуся, ловко орудуя пальцами и ножом.
А вот сын Ламара Томас, впервые сопровождавший отца в его разведывательных экспедициях по землям индейцев, был зачарован плясками и молитвами йео.
Шестнадцатилетний мальчик, нежданный ребенок, долговязый, нескладный, чудовищно заикался, что служило его родственникам поводом для насмешек. Он настолько стеснялся своего порока, что крайне редко открывал рот. Но, общаясь с индейцами, он, казалось, избавился от природной застенчивости. Хотя Джон Ламар и переводчик отказались попробовать напиток, сделанный на основе крови кугуара, Томас мужественно выпил его, что произвело хорошее впечатление на йео.
Экзальтация индейцев достигла кульминации, когда повеял легкий ночной ветерок. Это был знак, что духи прилетели, чтобы забрать освобожденную душу Томогучи. Песни и пляски возобновились с удвоенной силой. Томас Ламар поддался общему буйному веселью.
Для ночлега индейцы отвели белым хижину, рассчитанную на небольшую семью. Вытянувшись на лежанке, устроенной около закругленной стены, Джон Ламар прохрапел до утра. Переводчик не выпускал мушкета из рук, а Томас думал о легендарных предках йео которые встретили душу Томогучи.
На рассвете был заключен договор между Ламаром и Сквамбо. Он был написан на английском языке и на диалекте маскоги и датирован, по христианской традиции днем, месяцем и годом, а именно 15 июля 1688 года.
Чтобы скрепить сделку, Сквамбо счел необходимым соблюсти обычай, который требовал отдать Джону Ламару в жены одну из юных индианок племени, в данном случае одну из его многочисленных дочерей.
Ничто другое не могло вызвать столь сильного раздражения у уроженца Барбадоса.
С момента приезда Ламара в Каролину это племя было пятым и последним, с которым он должен был провести переговоры, чтобы зафиксировать границы своих обширных владений. Ламар уже обзавелся тремя «супругами» — индианками, что шло вразрез с христианской моралью. Что уж говорить о приступах ярости, которые охватывали его законную жену Мэри при появлении каждой из них в его доме. Он позволял Мэри действовать по своему усмотрению, отдавая ей индианок в рабыни. Мэри Ламар была святошей и заставляла молодых женщин дорого платить за их дикарское поведение.
Раздраженный Ламар принялся обсуждать с переводчиком, есть ли у него возможность избежать свадьбы, не оскорбив йео. Но в этот момент заговорил Томас. Он видел молодую красавицу Китги, которую Сквамбо определил в жены его отцу. Китги была маленькой, робкой, с бедрами красивой формы, с более светлой, чем у ее сестер, кожей, с огромными глазами. Наделенная необыкновенным изяществом, она пришлась ему по вкусу. Более того, он нашел ее совершенной и предложил взять ее себе в жены вместо отца.
— Это решает все! — воскликнул Колволлейдер. — Сквамбо жертвует вам свою дочь, вы отдаете ему своего сына. Это чудесно!
— Пусть будет так, — согласился Ламар и тут же предупредил Томаса: — Но содержать эту аборигенку и ее детенышей будешь сам!
— Хо-хорошо, отец.
Это предложение понравилось Сквамбо. Тем же утром сыграли свадьбу.
Вождь йео повел Томаса и Китги к священному болоту, чтобы там провести брачную церемонию.
