– Ну да, иногда и яды делают. Но для них большие способности не нужны. А вот лечебные средства у такой знахарки выходят знатные! Нельзя такому таланту пропадать. В общем, печально все это как-то…
– Все-таки мне не нравится эта неожиданная пропажа всех знахарок. – Златко раздраженно постучал пальцами по столу.
– Не такая уж и неожиданная, в смысле не внезапная, как я поняла. – Ива повесила сумку на вбитый в стену гвоздь и выразительно посмотрела на парней. – Но если тебе интересно, завтра пойду на рынок и все узнаю.
– Грым, пойдешь с Ивой, – распорядился Златко.
– Заметано, – тут же согласился тролль.
– Э! – возмутилась знахарка. – А меня спросить? Я, между прочим, против. Нужны вы мне там.
– Не волнуйся, Ивушка, – хохотнул Грым. – Я ныть не буду, как эти умники. Мы же, тролли, с пониманием. Я тебе мешать не буду. Куплю себе крендель и встану за твоей спиной, хмуро на купчишек глядеть, чтобы цены не завышали и торговались охотнее. Каждый должен своим делом заниматься.
Ива расплылась в улыбке и от полноты чувств поцеловала друга в щеку. Остальные решили не развивать эту тему. Во избежание. Тем более что скоро парней попросили из комнаты. Даже довольно вежливо.
– Как же я это люблю! – Ива подняла лицо к разнеженному весеннему солнцу и улыбнулась ему, прикрыв глаза. – Ты чувствуешь, какой запах?
Грым зевнул и потер шею. Кровать оказалась для него маловата, и половину ночи он спал в гоблински неудобном положении.
– Рыбой воняет.
– Какой еще рыбой? – недоуменно воззрилась на приятеля Ива, потом тоже принюхалась. – А, ну да, рыбой тоже. Судя по вчерашнему ужину, тут неплохая озерная рыба. Но вот оттуда, чуешь?
– Не, только рыбу чую.
– Там травяные ряды, – нахмурилась знахарка. – Даже сюда запах доходит.
– Ты слишком много хочешь от моего носа, – пробурчал Грым, оглядываясь в поисках кренделей, о которых говорил вчера. – Поэтому сначала крендели.
Ива вздохнула. Когда речь идет о еде, с троллем лучше не спорить.
– Крендели так крендели.
– Эй, подруга, где тут крендели? – ухватил он за плечо первую попавшуюся женщину.
Та сначала перепугалась, потом, углядев, что опасности нет, призывно улыбнулась и приосанилась, отчего стало лучше видно весьма аппетитную грудь в смелом вырезе. Загляделась даже Ива.
Крендели оказались бесподобны. Покрытые глазурью и орехами, они источали аромат, вдыхая который думать о чем-то другом оказалось просто невозможно. Ива даже про травы забыла. На время.
Грым откусил сразу половину кренделя уже на пороге пекарни и довольно сощурился.
Ива тоже не устояла и, сойдя со ступенек, отщипнула кусочек от своего кренделя. Некоторое время друзья в полном согласии и тишине наслаждались жизнью и сдобой.
– Странный город все же, – вымолвил наконец тролль.
Слова Грыма так не соотносились с их занятием, что знахарка подавилась. Приятель несколько раз приложил ее по спине широкой ладонью, отчего девушка еще и язык прикусила.
– С чего ты взял? – «Хорошо, что я по примеру друзей теперь тоже везде ношу с собой фляжки», – подумала она, делая спасительный глоток.
– Люди тут явно живут хорошо. Почти нет нищих, народ одет добротно. Горожане практически все не носят оружия, несмотря на относительную близость Гор Пред Вечными Снегами. В лавках на покупателей не бросаются с отчаянием во взоре. На улицах чисто. Много признаков.
Пока Грым говорил, Ива оглядывалась и не могла не согласиться с другом.
– Так что же тебя смущает?
– Несмотря на это благополучие, все какие-то подавленные.
– Вспомни ту дамочку, что показывала нам дорогу, – хохотнула девушка. – Уж кто-кто, а она явно не выглядела подавленной.
– Это да, – с самодовольной ухмылкой согласился тролль.
Знахарка не выдержала и пихнула его локтем.
– Так что не так?
– Я уже сказал.
– Все подавленные, – повторила Ива. – Так уж и все?
– Не будь такой конкретной. Я в общем говорю.
– Сразу видно, что год обучения в Университете не прошел зря, – хмыкнула травница.
– Это не знания, это чутье. И оно, кстати, было куда лучше до этой гоблинской учебы!
– Я не про твою интуицию. Я про выражения. Ну да ладно. Знаешь, я… – Нечто странное привлекло внимание девушки. Она присела и подняла с земли пучок травы. Выпрямившись, принялась его разглядывать.
– Да, явно травяные ряды недалеко, – высказал свое мнение тролль, решивший, что подруга таким образом хочет сменить тему, дабы не возражать ему.
– Нет, это обычная трава, – задумчиво произнесла Ива. – Даже я при всем желании не смогу найти в ней ничего полезного. Явно сорвали где-то у мостовой или на какой-нибудь клумбе. Просто он перевязан, вот я и подумала, что может быть интересно.
Пучок травы действительно перетянули в трех местах – сверху, снизу и посередине.
– И как – интересно?
– Да нет. – Ива по привычке провела рукой вдоль пучка. Никакой магии не почувствовала и пожала плечами. – Больше похоже на то, что кому-то было нечем заняться.
Девушка бросила находку на кучу какого-то другого мусора, явно собранного здесь для дальнейшей уборки, и отряхнула руки.
– Но нужно было в этом убедиться. Теперь в травяные ряды. И пусть кто-нибудь только попробует меня остановить!
Травяные ряды представляли собой несколько с виду почти пустых прилавков, что ввергло знахарку в пучину отчаяния. Правда, потом она пригляделась к выставленному товару, и печаль как рукой сняло. Торговцы и вовсе обрадовались ей как родной.
– Что-то у вас покупателей небогато, – удивилась Ива, упоенно копаясь в пучках трав.
– И не говорите, барышня, – вздохнул пожилой лесник, со знанием дела подсовывая девушке деревянную плошку с каким-то порошком. – Для нас сплошное разорение. Только на базарах денежку-то и зарабатываем. А раньше после пары выходных возвращались со звонкой монетой в кошельке.
Знахарка растерла меж пальцев предлагаемый порошок и восторженно закатила глаза. Кивнула:
– И вот этого еще… сколько его вообще у вас? Вот все это и… если сбросите пару монеток, тогда все возьму. Договорились? Отлично, давайте-давайте!.. – Во взоре травницы практически светились строчки рецептов, а улыбка то и дело появлялась на лице. – Так что же случилось, уважаемый? Товар же неплохой.
– Товар-то не изменился. Продавать стало некому, – посетовал торговец.
– Как же так? – удивилась Ива. – Раньше же продавали.
– И сейчас продаем. Да только эти новомодные лекари особо его не жалуют. Уж не знаю, чем там они народ потчуют, но как его милость вернулся из своих поездок и привез этих шарлатанов, так и кончилась наша торговля. Выжили всех знахарок, даже аптекари к нам теперь редко захаживают. Все какие-то заморские склянки подсовывают людям, поди пойми, какую гадость туда напихали.
– Диву даюсь, – покачала головой травница, ради такого дела даже оторвавшаяся от каких-то дико вонючих пучков, один вид которых вызывал у тролля желание проверить наличие амулета от сглаза. Уж больно нехорошо на него смотрели сушеные лягушки, бесцеремонно стянутые по дюжине в связку. – Как можно знахарок, которые поколениями лечили, променять на каких-то чужеземных лекарей?
– Да мы бы и не меняли, – открестился лесник. – Да его милость, если ему вожжа под хвост попала, кого угодно со свету сживет или так достанет, что жизнь не мила будет. Подати там подымет али запреты какие введет, да мало ли чем жизнь можно испортить?
– Охохонюшки, – посочувствовала задетая за живое девушка. – Не к добру это. Так и до беды недалеко. – Она знала, о чем говорила. Знахарки не только лечили, но частенько отгоняли мелкую нечисть и нежить, не допускали какого иного зла, о котором обычные люди и слыхом не слыхивали.
– Да уж дождались, – вступила в разговор соседка лесника, раздосадованная тем, что столь заинтересованная покупательница разговоры разговаривает с одним лишь продавцом, а не переходит к другому прилавку. – Уже четверо ребятишек пропало неведомо куда.
– Как так? – распахнула глаза благодарная слушательница.
– Да вот так…
Историей охотно поделились с щедрой покупательницей, но стоило ей отойти, как та же торговка покачала головой и недовольно буркнула вслед травнице:
– Все вы до чужой беды охочие, небось какая-то из вас и виновата.
На нее заворчали с обеих сторон.
– Что вы бурчите-то, а? – не испугалась она. – Думаете, им понравилось, что их выдворили и никто не заступился? А, сразу замолчали! Небось сами понимаете, что непросто так дети-то пропали. Наверняка какая-то из них и прокляла.
Вокруг снова вяло заспорили.
– Все они хорошие, пока их не трогают. Из этих знахарок каждая вторая ведьма.
