— С чего ты взял? По-моему, они скачут вровень.
Лео прищурился и покачал головой:
— Им осталось еще ярдов сто, а Кристиан уже выбился из сил. Даже отсюда видно. В то время как Беркли…
— Беркли держится свободнее?
— Увы, это так.
Кассандра присмотрелась. Разница между Беркли и Кристианом не бросалась в глаза, но его сиятельство еще не исчерпал запас выносливости, а Кристиан был на последнем издыхании. На глазах у Кэсси Беркли вырвался на целый дюйм вперед.
Финишную черту Беркли пересек, почти на половину конского корпуса опережая Кристиана. Зрители взорвались приветственными криками и добродушными стонами. Часть собравшихся поспешила с холма к дороге, чтобы поздравить победителя и утешить побежденного, а остальные побрели к устланным скатертями столам, приготовленным для полуденного пиршества.
Кэсси и Лео двинулись к всадникам. Кристиан бессильно соскользнул с седла, всем видом выражая досаду, огорчение и в то же время смирение. Для человека, привыкшего побеждать, он удивительно легко воспринял свое поражение — видно, знал, как надо проигрывать с достоинством. Кэсси подавила угрызения совести оттого, что держала пари против брата, и перевела взгляд на джентльмена, благодаря которому увеличила свои сбережения.
Беркли по-прежнему сидел верхом, излучая уверенность и благодушие. Кто-то протянул ему кружку, и Беркли опустошил ее одним глотком, а потом ликующе рассмеялся. Казалось, он радуется самой жизни. Смех был настолько заразительным, что и Кэсси невольно улыбнулась.
— Беркли не женат, — словно невзначай обронил Лео. — И, насколько я понимаю, отвращения к брачным узам не питает.
— Судя по тому, что я слышала, Беркли ничем не лучше лорда Уоррена или тебя. — Кэсси решительно покачала головой. — У меня нет ни малейшего желания перевоспитывать повесу, Лео.
Она и вправду была уверена, что перед ней отъявленный повеса. И не просто из-за слухов и сплетен: об этом явственно говорили манеры Беркли, его уверенность, даже взгляд.
Беркли оглядел толпу, вероятно, высматривая свою даму. Он был хорош собой и, судя по всему, прекрасно знал это: рослый, с каштановыми, живописно растрепанными волосами. Различить цвет его глаз Кэсси не удалось. Взгляд Беркли задел ее, скользнул мимо, вернулся и снова пробежал по ее лицу. Улыбка всадника стала шире, уголки губ дрогнули, соблазняя и волнуя, точно между ним и Кэсси уже возникло нечто неопределенное, но глубоко личное. Эта улыбка интриговала, тревожила и была почти непристойной. Кэсси подчеркнуто отвела взгляд. Поощрять наглецов вроде Беркли она не собиралась.
Но Кэсси не знала, каким должен быть мужчина, чтобы ей захотелось ободряюще улыбнуться ему. Пожалуй, респектабельным, но не нудным. Интересным, но не внушающим опасений. Сильным, но умеющим сдерживать свою силу. Преданным, надежным, но не безвольным. А еще это мифическое сокровище должно любить ее, Кэсси, до конца своих дней. Короче, мужчиной ее мечты было само совершенство, не существующее в природе.
Лео сказал что-то — Кэсси не уловила смысла, но на всякий случай улыбнулась и кивнула. Наверное, брат все-таки прав, и ей давно пора отучиться привередничать, если она хочет выйти замуж. Кэсси твердо знала, что брак ей нужен не просто ради статуса замужней дамы. И если ни один мужчина в мире не заслуживает верности, остается лишь быть верной самой себе. Даже обрекая себя тем самым на пожизненное безбрачие. Что и говорить, безрадостная перспектива. Кэсси было неприятно думать, что когда-нибудь она превратится в престарелую эксцентричную тетушку детей Делии. Может быть, не тратить сбережения на благотворительность, а лучше обеспечить свое будущее? Если уж ей суждено остаться старой девой, приживалкой в семье сестры, следует позаботиться о том, чтобы не зависеть от Эффингтонов материально.
Кэсси понимала: что бы она ни ответила брату, сестре и всем прочим о своем стремлении к независимости, собственному заработку и жизни по своему вкусу, в глубине души она сама себе не верила. Точнее, верила, но не до конца.
Сейчас Кэсси отдала бы все, чтобы поменяться местами с сестрой. Стать счастливой, замужней и влюбленной. Но лучше уж вековать всю жизнь одной, чем связаться с мужчиной, не заслуживающим доверия!
Нет, Кэсси Эффингтон ни за что не станет покладистой и послушной. Даже если от этого зависит ее будущее.
Виконт Беркли, Реджинальд Беркли и просто Реджи для близких знакомых, выскользнул из седла, не обратив внимания на боль в подвернувшейся щиколотке. Это было, в сущности, нетрудно. Радость победы будоражила кровь, и Реджи подозревал, что еще долго не испытает никаких ощущений, кроме восторга триумфа.
И конечно, острого любопытства.
Его сразу обступили торжествующие знакомые и сторонники, восхищающиеся чисто одержанной победой. Наконец толпа поредела: зрители разошлись собирать выигрыш.
— Прекрасная скачка, старина. — Маркус Холкрофт, граф Пеннингтон, похлопал закадычного друга по плечу и усмехнулся. — А я сомневался в тебе до последней минуты.
— Стало быть, поставил против меня? — рассеянно поинтересовался Реджи, высматривая в толпе загадочную незнакомку, которая дерзнула ответить ему взглядом в упор.
Маркус притворно ужаснулся:
— За кого ты меня принимаешь? — Но тут же добавил: — Да, чуть было не соблазнился. Эффингтон — признанный наездник, у него репутация победителя. Но кое-кто не сомневался в тебе…
— Кто это? — перебил Реджи: он заметил в толпе ту самую незнакомку и кивнул в ее сторону.
Маркус проследил, куда направлен взгляд друга, и сокрушенно прищелкнул языком.
— А это, дорогой мой Реджинальд, сестра твоего побежденного соперника.
— Так я и думал.
Разумеется, Реджи и прежде встречался с сестрами-близнецами — дочерьми лорда Уильяма, брата герцога Роксборо: и на балах, и в парках, и на пикниках. Судя по возрасту, обе девицы выезжали в свет уже добрых полдюжины сезонов. Их кузена Томаса, маркиза Хелмсли, Реджи считал одним из близких друзей. Возможно, сестрам Реджи уже когда-то представляли, но этот случай навсегда выветрился из его памяти. А мог бы и запомнить. И не просто потому, что дама, смотревшая на него из толпы, была миловидна, — поблизости насчитывалось немало таких прелестниц, — но и потому, что в ее глазах Реджи разглядел нечто особенное. В этом взгляде чувствовалась сила и притягательность. И что-то еще, отчего у Реджи на миг перехватило дыхание.
— Но которая из них?
Пеннингтон перевел взгляд с девушки на парочку, стоящую неподалеку.
— Поскольку лорд Сент-Стивенс вовсю увивается вокруг точной копии дамы, которой ты интересуешься, и ведет себя с ней как отъявленный собственник, подозреваю, что это его жена. А твоим вниманием завладела незамужняя сестричка Эффингтон. Кажется, ее зовут Кассандра.
