Кэсс нахмурилась.
— А это вас удивляет?
— Нет, что вы. — Беркли с трудом подавил удовлетворенную усмешку. — Кому об этом знать, как не мне.
Она пренебрежительно фыркнула.
— Так или иначе, милорд, мне нет дела до мужчин, которые ведут такую же жизнь, как вы. Повесы и распутники не в моем вкусе. Более того, у меня нет ни малейшего желания перевоспитывать подобных людей. Нет, мне нужен мужчина, который…
— Соответствует идеалу. — Беркли прищурился. — Вот вы и проговорились.
— Вздор! Идеальных мужчин не существует. — Кэсси на миг задумалась. — Но вы правы: именно это я и имела в виду.
— Понимаю, — ровным тоном отозвался он.
— В вашей понятливости я и не сомневалась. И хотя вы оказались приятнее, чем я ожидала, — она глубоко вздохнула, — мы с вами не пара.
— Понимаю, — снова повторил он.
— И больше вам нечего добавить?
« На миг в ней проснулась надежда, что он попытается опровергнуть ее слова. Потребует шанса завоевать ее. Добиться ее руки. И сердца. Смехотворная мысль, конечно. Такой муж ей не нужен. Ничего в нем нет хорошего — кроме заразительного смеха да загадочных серых глаз, от взгляда которых ее посещают нелепые мысли.
— Дражайшая мисс Эффингтон, — заговорил Беркли, тщательно выбирая слова, — боюсь, вы с вашим братом слишком поспешили с выводами — только потому, что я попросил разрешения познакомиться с вами и проводить вас к столу, притом, заметьте, в многолюдном обществе.
— Я и не думала…
— Неправда, думали, — перебил он так холодно, словно обсуждал предмет, совершенно не стоящий внимания. — А поскольку вы сторонница честности — в любых обстоятельствах! — я счел необходимым быть абсолютно честным с вами.
— Да, конечно, — слабо отозвалась Кэсси. Само собой, честность она ценила, но сомневалась, что продолжение речи спутника придется ей по душе.
— Очевидно, что вы умны и уверены в себе, этими качествами в женщинах я искренне восхищаюсь. Вдобавок вы откровенны и прямы. И если ваше стремление говорить не задумываясь не всегда бывает столь же уместным, как честность, любой собеседник сразу поймет, какого вы о нем мнения. А это неоспоримое преимущество. Следовательно, мне остается подтвердить то, что вам уже известно.
Его невозмутимый голос не срывался, выражение лица было деловитым. Он выдавал себя лишь блеском глаз, в эту минуту скорее серебристых, нежели серых.
— Если вы не желаете выходить за мужчину, которого предстоит… — он кашлянул, — перевоспитывать, то и у меня нет никакого желания иметь жену, убежденную, что в мире ничто не меняется, и не готовую расстаться со своими взглядами. Я не идеал, мисс Эффингтон, и не хочу быть таковым. Откровенно говоря, большей скуки, чем идеал, я не могу себе представить. Вы умны, прелестны и во многих отношениях идеальны. Однако я подозреваю, что под вашей маской скрывается еще много самых разных качеств.
Жаль, что мне не хватит ни решимости, ни терпения, чтобы познакомиться с вами поближе. Итак, мисс Эффингтон, я вынужден согласиться. Мы с вами не пара. Но я желаю вам удачи в поисках… лорда Идеала. — Он коротко поклонился и повернулся, чтобы отойти.
Кэсси мгновенно охватило сожаление, а вместе с ним и непривычное и неприятное чувство, что она совершила ужасную ошибку. И она окликнула Беркли:
— Сорок фунтов, милорд.
Он обернулся и вскинул бровь:
— Сорок фунтов? Кэсси вздохнула.
— Именно столько я выиграла.
Минуту он смотрел на нее, потом уголки его губ едва заметно дрогнули. Он снова кивнул и зашагал вниз с холма.
Кэсси смотрела вслед ему. А он неплохо сложен, этот пресловутый лорд Беркли. Рослый, красивый, с проницательным взглядом и смехом, который до сих пор звучит у нее в ушах.
— Черт подери, Кэсс, неужели ты не могла быть с ним полюбезнее? — зашипел подошедший сзади Кристиан. Кэсси даже не заметила, как он приблизился. — Беркли — завидная добыча.
— Я и была любезна. Как всегда. Безупречно любезна. К лорду Беркли шагнул лорд Пеннингтон. Кэсси отдала бы что угодно, лишь бы узнать, о чем беседуют эти двое. И что он говорит о ней. Да, она выступала за откровенность, даже прямолинейность, но ни за что бы не подумала, что ее манеры можно счесть неучтивыми. В животе возник тяжелый ком.
Зря она была так резка с ним.
— Ну конечно. — В голосе Кристиана проскользнули нотки раздражения. Он окинул взглядом сервированные столы, а Кэсси вознесла небу безмолвную молитву благодарности — за то, что брат отвлекся.
— Лорд Беркли не производит впечатления человека, который только что завершил приятную беседу, — словно невзначай заметил Кристиан.
Кэсси пожалела о недавней молитве, схватила с блюда ломтик сыра и сунула его брату:
— Попробуй вот это.
— Не откажусь. — Кристиан усмехнулся и принялся жевать сыр. — Скорее он похож на счастливца, который спасся чудом от смертельной опасности.
— Просто он понял, что мы не пара. — Кэсси постаралась придать голосу легкомысленный оттенок, словно случившееся не имело никакого значения. Оно и вправду ничего не значило. Такой муж, как Беркли, ей ни к чему.
— Как это он определил за пару минут? — Кристиан скептически поднял бровь. — Очевидно, благодаря твоей любезности.
— Безупречной любезности, — пробормотала она. Кристиан недоверчиво фыркнул.
— Что бы тебе там ни наговорили, Беркли — лакомый кусочек.
— Это я уже слышала. Не трудись повторять: ты меня не переубедишь. Тебе прекрасно известно, что я не желаю выходить за повесу или перевоспитывать его.
— И это я слышал — раз сто, не меньше, и выслушаю еще столько же. — Кристиан хмыкнул. — Тебе меня тоже не переубедить. — Он сунул остаток сыра в рот.
— Пренебрежение, с которым ты, Лео и Дрю относитесь к моему мнению и желаниям, возмутительно. — Кэсси раздраженно вздохнула. — С чего вы взяли, что мне не хватит ума самой принять самое важное решение в жизни?
Напротив, сестричка: все мы считаем, что ты чересчур умна — себе же во вред. Слишком уж много у тебя мнений, особенно ошибочных. К примеру, Кэсс, общеизвестно, что лучшие мужья получаются из перевоспитанных повес. Это же аксиома. Да я сам стану превосходным мужем, когда придет время! Когда-нибудь в отдаленном будущем.
И он засиял неотразимой улыбкой из арсенала всех троих братьев. Мать Кэсси уверяла, что эта улыбка — подарок небес. От нее у ничего не подозревающих девушек слабели коленки, а репутация обладателей улыбки мало-помалу становилась сомнительной.
Но Кэсси знала силу тайного оружия братьев.
— Не завидую я той бедняжке, которая возьмется за твое перевоспитание, — решительно заявила она, но не сумела скрыть дружескую усмешку.
