рассказала ему о том, что произошло между нами этим утром, в её варианте всё должно было выглядеть так, будто Скарлет внезапно, без какой-либо видимой причины, первой напала на неё. Эдит всегда в подобных случаях изображала из себя невинную жертву. А отец всегда безоговорочно верил ей.
Пока мы жалели себя и упивались своим несчастьем, я между делом закончила читать взятую с собой книгу, а затем не меньше трёх раз упаковывала, распаковывала и вновь укладывала свою дорожную сумку, пока все мои вещи не расположились в ней в идеальном порядке. И я поймала себя на неожиданной мысли. Каким бы ужасным местом ни была Руквудская школа, мне вдруг захотелось как можно скорее вернуться туда. Я поняла, что соскучилась по нашим подругам – Ариадне, Розе, другим девочкам. Да и в самой школе стало заметно лучше после того, как полиция увезла в своём фургоне сначала бывшую директрису, мисс Фокс, а затем и бывшего директора, мистера Бартоломью. Так что если подумать, то и в Руквуде порой было совсем даже не плохо, несмотря на наших обидчиц и задир и вечную унылую серую овсянку на завтрак.
Ближе к обеду в нашей двери что-то щёлкнуло. Мне стало любопытно, я подошла к двери, и обнаружила, что не могу открыть её.
– Нас что, заперли? – спросила Скарлет, приподнимаясь на своей кровати.
– Похоже на то, – кивнула я.
У Скарлет всегда была привычка пинать ногой двери. Впрочем, не только двери, но и мебель, и даже стены. Я этой привычки никогда не могла понять, но сейчас вдруг подумала, не повторить ли за сестрой. Подумать-то я подумала, однако пинать дверь ногой не стала и вместо этого наклонилась, чтобы заглянуть в замочную скважину. Ключа в ней не было. Всё ясно, она заперла нас и унесла ключ с собой. Значит, своими силами нам на свободу не выбраться.
– Интересно, что может быть ещё хуже? – уныло спросила Скарлет, обхватив голову ладонями.
Звук открывающегося замка раздался перед самым ужином. Дверь открылась и на пороге появилась Эдит. Сердитая, как всегда.
– Ваш отец спрашивает, где вы, – сказала она таким тоном, который намекал на то, что лично её мы с сестрой нисколечко не интересуем и что ей хотелось бы вообще забыть о нашем существовании. – Я ответила, что болтаетесь где-то. Думаю, вам сейчас лучше спуститься вниз.
Скарлет подошла к двери и дерзко, с вызовом посмотрела на мачеху, хотя я видела, как дрожат у сестры руки.
– Вы заперли нас, – сказала Скарлет.
– И что? – презрительно вздёрнула свой нос Эдит. – Это не важно. Ступайте вниз, к своему отцу.
Я тоже подошла к двери, встала рядом со Скарлет. Вообще-то я думала, что мы с сестрой сейчас поступим, как говорит нам мачеха, и спустимся вниз, но Скарлет отступать была не намерена.
– Однажды он увидит вас насквозь, – негромко сказала она. – Поймёт, как вы с нами обращаетесь, и… – она сделала глубокий вдох, – узнает обо всём, что вы сделали.
Эдит сделала шаг вперёд, горой нависла над Скарлет:
– Узнает? Не понимаю, о чём ты.
Я-то знала, о чём. И знала, что Эдит это тоже знает. Видите ли, мы практически наверняка знали, что Эдит получила взятку от нашей бывшей директрисы, мисс Фокс, и согласилась говорить всем, будто Скарлет умерла.
Зачем это нужно было самой мисс Фокс? Дело в том, что Скарлет раскрыла самую сокровенную тайну мисс Фокс, и директриса была готова пойти на всё, чтобы эта тайна не выплыла наружу.
Скарлет ничего не ответила мачехе, просто стояла и смотрела на неё, сложив на груди руки.
Эдит занервничала, глянула через плечо, а потом вновь повернулась к нам и сказала:
– Хорошо. Только вот что учтите. Вскоре вы вернётесь в свою школу и на этот раз останетесь там навсегда, поняли? Ни ваш отец вас оттуда не вытащит, ни ваши сумасшедшие тётки. Получайте образование, учитесь уважать старших, а нас вы больше беспокоить не будете.
– Как это понимать: «Останетесь в школе навсегда»? – нахмурилась я.
– Это значит, – наставительно ответила Эдит, покачивая у меня перед носом своим кривым мозолистым пальцем, – что я не желаю, чтобы вы сюда возвращались. Вы считаете свою жизнь несчастной? Погодите, всё впереди. – Она развернулась и повторила, уже выходя в коридор: – Всё впереди. А теперь вниз. Живо!
Ужин мы съели молча. Краешком глаза я наблюдала за тем, как сердито поддевает Скарлет вилкой каждый кусочек на своей тарелке. Я понимала, что ей хочется сейчас кричать, даже, быть может, скандал закатить. Только ничем хорошим это не закончилось бы, и она это знала. Нам с сестрой оставалось лишь одно – стиснув зубы, ждать, когда же закончится, наконец, этот ужасный день. День нашего рождения.
За ужином Эдит ухаживала за нашим отцом, подкладывала ему еду на тарелку, а он как-то рассеянно улыбался, глядя на неё. Я даже сомневалась, видит ли он сейчас Эдит. Мне казалось, что память накладывает поверх лица Эдит лицо нашей матери, но при этом отец никак не может понять, что эти два образа не совпадают и никогда совпасть не смогут.
Как только закончился ужин, мы со Скарлет поднялись наверх, чтобы почистить зубы и пораньше лечь спать.
– Мне кажется, этот день рождения никогда не кончится, – пожаловалась Скарлет, и я была полностью с ней согласна.
Завтра наступало первое сентября. Начало нового учебного года в Руквудской школе. Лёжа на пыльных простынях и глядя в пятнистый от подтёков потолок, я старалась забыть обо всём, что сегодня случилось, и пыталась представить, каким станет третий год нашей учёбы в Руквуде. Само собой, будут новые предметы, новые учителя, появятся новые ученицы, и некоторые из них станут нашими новыми подругами. Что ж, нам с сестрой не впервой начинать всё сначала, но может быть, хотя бы на этот раз удача будет на нашей стороне? Как хочется на это надеяться…
Я улыбнулась, глядя в темноту, а затем мои глаза как-то сами собой слиплись.
Прощаться с Эдит на следующее утро нам не пришлось. Мачеха куда-то исчезла, не знаю куда. Скарлет, между прочим, была уверена, что Эдит что-то замышляет. Я же вообще ничего по этому поводу не думала. Короче говоря, отец повёз нас в Руквуд один. Наши сводные братья играли в саду в футбол. Я попыталась помахать им на прощание, но в ответ они только заулюлюкали.
– Мальчишки, – презрительно процедила сквозь зубы Скарлет и закатила глаза.
Мы с сестрой забрались на заднее сиденье отцовской машины и вдохнули знакомый запах кожи и бензина.
Я с грустью
