В 1934 году срок ссылки закончился и Воскобойник вышел на свободу – хотя, как и Каминскому, ему было запрещено жить и работать в крупнейших городах СССР. В результате, поменяв несколько мест работы, Воскобойник в 1938 году оказался в провинциальном Локте, где и началась их дружба с инженером Каминским. Их роднило то, что и Воскобойник, и Каминский обладали огромными амбициями, а советская власть не дала им себя реализовать – и тот, и другой оказались в заштатном поселке, на незначительных должностях, без всяких перспектив дальнейшей карьеры. Советская власть отринула этих, безусловно, талантливых людей, превратив их в изгоев. И как результат, они отдали свои способности на службу врагов этой самой власти, сломавшей их жизнь.
Судьба Каминского показательна – сталинская система сама создавала себе врагов внутри своей собственной системы, плодила недовольных и часто талантливые организаторы оказывались «не при деле». В случае с Каминским и Воскобойником это имело трагические последствия для тысяч людей…
Автономия в тылу германских войск
22 июня 1941 года немецкие войска перешли границы СССР. Орловская область оказалась на направлении наступления группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала Федора фон Бока. Фронт стремительно приближался, и советское руководство вскоре встало перед необходимо-стью организовать эвакуацию промышленности, а также инженерных кадров в тыл. Спиртзавод был эвакуирован. И Воскобойник, и Каминский (вместе с семьями) получили предписания отбыть к новому месту следования. Однако оба они уже приняли решение ждать немцев и предложить свои услуги оккупационным властям. Семья Воскобойника осталась, а вот Каминский свою отправил в эвакуацию. Позже появиться версия, что Каминский не просто остался в Локте, а был оставлен для организации подпольной работы по линии НКВД, агентом которого он стал после освобождения. Но в этом лишь доля правды.
Александр Федосов в статье «„Республика“ карателей»[7] приводит выписку из письма начальника Управления НКВД Орловской области майора госбезопасности Кондратия Фирсанова начальнику 2-го управления НКВД СССР комиссару госбезопасности 2-го ранга Павлу Федотову от 17 июля 1942 года: «28 марта 1940 года Шадринским НКВД Каминский был завербован секретным сотрудником под кличкой „Ультрамарин“ для разработки ссыльных троцкистов… Всех их Каминский характеризовал в 1940 году как антисоветски настроенных, за исключением Прониной». В Локте же, по отзыву лейтенанта госбезопасности Гурова, «агент к работе относился недобросовестно, на явки являлся неаккуратно, задания точно не выполнял». Заканчивая свое донесение, Фирсанов запрашивал: «Не считаете ли вы целесообразным выдать Каминского немцам как секретного сотрудника НКВД? Подписка его, выданная Шадринскому РО НКВД, у нас имеется».
Но дело в том, что с НКВД сотрудничало огромное количество народа, и многие – вынужденно. Отказ же от сотрудничества мог грозить «бывшему чаяновцу» новыми репрессиями, и согласие Каминского на сотрудничество вполне объяснимо. Однако работа сексотом НКВД отнюдь не дает индульгенцию: мол если сотрудничал с НКВД, то под немцев уже не пойдешь. В принципе, дальнейшие действия Каминского показывают, что он не собирался выполнять задания советского руководства, даже если это предполагалось изначально.
Так или иначе, Воскобойник и Каминский затянули с эвакуацией и остались в Локте, что было не очень сложно, учитывая нарастающую анархию по мере приближения к Локтю германских войск. 4 октября 1941 года в поселок вступили части 17-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Ганса Юргена фон Арнима, действовавшие в авангарде XLVII моторизованного корпуса генерала артиллерии Иоахима Лемельзена из состава 2-й танковой группы, которую возглавлял легендарный генерал-полковник Гейнц Гудериан. В Локте боевые части надолго не задержались и, наскоро передохнув, ушли вперед, а власть в районе была передана тыловому району группы армий «Центр». В задачу командующего этим районом (Befehlshaber rückwärtiges HeeresGruppe-Gebiet Mitte) генерала пехоты Макса фон Шенкендорфа входила не только организация управления оккупированной территорией, но и прежде всего налаживание охраны и поддержание порядка. А это было крайне сложно – на оккупированных территориях во многом силами НКВД начало развертываться партизанское движение, кроме того, здесь действовало значительное количество групп советских военнослужащих, попавших в окружение и отбившихся от своих разгромленных частей. А в распоряжении Шенкендорфа было всего несколько охранных дивизий, ослабленного состава. Чтобы хоть как-то решить проблему порядка в тылу, немецкая военная администрация стала довольно широко привлекать к службе местное население – тем более что управлять огромной территорией было просто необходимо, а кадров, прежде всего низшего звена, катастрофически не хватало. Поэтому предложение Воскобойника о сотрудничестве было встречено чинами вермахта крайне благосклонно, и он немедленно был назначен старостой и командиром отряда народной милиции в Локте. Конечно же, свою роль сыграло и то, что новый староста был из числа «пострадавших от советской власти». Воскобойник и ставший его заместителем Каминский быстро набрали 20 милиционеров в основном из числа также бывших осужденных, оказавшихся в Локте, – сталинская репрессивная политика 30-х годов, а также меры по коллективизации создавали среди населения широкую базу для всякого рода коллаборационистов и тандем Воскобойник–Каминский этим в полной мере воспользовался[8].
Очень скоро – всего через месяц (16 ноября 1941 года) – немцы убедились, что Воскобойник является именно тем человеком, который им необходим, и его полномочия были значительно расширены. Во-первых, был в десять раз – до 200 человек – увеличен Локотский отряд народной милиции, во-вторых, кроме Локтя, Воскобойнику были подчинены также прилежащие населенные пункты и образована Локотская волость. Соответственно, в подчиненных Воскобойнику деревнях также были сформированы небольшие отряды самообороны. Волость действовала на основании утвержденного командованием тылового района Особого управления, которое регламентировало взаимоотношения самоуправления с германским командованием. Постепенно увеличился и управленческий аппарат волости, в котором на руководящие посты (кроме Воскобойника и Каминского) пришли бывший член ВКП(б), также отсидевший несколько лет по 58-й статье С.В. Мосин (бывший заведующий Брасовским райотделом народного образования), ставший начальником милиции Р.Т. Иванин и начальник типографии А.И. Бояров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
