– А теперь прикрой, чтобы щелкнуло. Поговорим без чужих глаз и ушей…
Телекамер я у него в офисе не засек, но прослушкой, само собой, там и правда все нашпиговано. Здесь – чисто.
И красиво.
В здании – пять этажей; мы на последнем. Зона практически под ногами, вид отсюда – как из VIP-ложи на стадионе, хоть бери бинокль и наблюдай за играми пришельцев. Спрашивается, чего красивого может быть в руинах? А того, что этот здоровенный кусок города, осыпавшийся и страшный, – лучший памятник человеческой цивилизации, какой я видел. Искусственная природа в чистом виде. Если б это был нормальный город, живой и полный людей, то ничего такого насчет памятника даже в голову бы не пришло. Но тут – смотришь, и пробирает всего. Когда какая-нибудь заброшенная территория растворяется в обычной земной природе – и то впечатляет; когда же все это медленно и неотвратимо пожирается нечеловеческим миром – взгляд оторвать невозможно…
Сейчас в Зоне тихо. Оба завода затянуты маревом, и там, над землей, кишат в белесой дымке исполинские призрачные черви, слепленные из ничего, а в низком небе над ними расползаются жирные кляксы цвета металлик… Это все миражи. Оптические аномалии. Зона прочно защищает себя от чужих взглядов, особенно если смотрят сверху. Над Зоной постоянно что-то летает или висит – космические аппараты, высотные самолеты-разведчики, беспилотники. И все насмарку. Искажения идут по всем частотным диапазонам, от рентгеновского до электромагнитного. Оптика выдает не картинку, а порнуху, как выразился один инженер. До сих пор не то что карту, даже приблизительные зарисовки не состряпали – за столько-то лет. Вот и получается, что достоверную картинку можно получать только изнутри, от тех отчаянных ребят, для кого Зона – единственный босс, достойный уважения. Такая ситуация жутко бесит чванливых жаб в погонах, уверенных, что Земля крутится согласно их приказу.
Закуриваем. Эйнштейн предпочитает сигареты. Я обычно курю сигариллы.
– Видишь ли, Питер, бывают в жизни ситуации, когда выглядеть идиотом не стыдно, – говорит он мне, запивая сигаретный дым своим кофе. – Сейчас как раз такая. Я ни о чем тебя не спрашиваю, и мне плевать, как у тебя это получается, я просто хочу, чтобы ты проверил охранную систему «Детского сада». Негласно. Никто не должен ничего понять.
Вау! Ничего себе заявка!
Он ставит кружку, перегибается через ограждение и молча смотрит вниз. Отлично виден двухэтажный корпус, пристроенный к основному зданию под прямым углом. Это, собственно, и есть «Детский сад», сердце филиала. Где-то там сейчас моя мама. И мама Крюка – там же. Детский корпус выходит торцом непосредственно к Зоне, к воротам в Стене. По ту сторону ворот, на территории Зоны, организована «игровая площадка» для мутантов. Сейчас ворота закрыты, дети сидят внутри здания.
– Размышляешь, провокация или нет? – продолжает босс. – Мальчик, если б я желал тебе зла, давно сдал бы нашим препараторам. Без всяких провокаций. Мне на самом деле нужна твоя помощь.
– В каком смысле «проверить»? – осторожно спрашиваю.
– Не бойся, только электроника и электромеханика. Схемы, платы, проводка. Надо выяснить, не испорчено ли где чего или, наоборот, не появилось ли посторонних включений. Только в детском корпусе, во всем филиале не надо. – Он показал рукой на двухэтажное здание. – Охранную систему Периметра тоже проверь. – Показал на ворота, ведущие в Зону.
– Как мне попасть в серверные и пультовые?
– Пойдем вместе. Предположим, главный инженер устроил экскурсию племяннику.
– А зачем все это? Вы боитесь чего-то конкретного?
Эйнштейн придвинул губы к самому моему уху и прошептал:
– Жду катастрофу.
Резко отодвинулся. Джемпер его буквально весь был обсыпан крошкой от печенья: увлекается человек, когда кушает сладкое, что с ним поделаешь. Ох и попадет ему от строгой секретарши… Ну что ж, не хочет давать расклад, значит, так тому и быть. Ситуация скользкая, но и отказаться я не могу. Очень уж продуманно он начал встречу с довольно серьезных обвинений.
– Если я все сделаю, вы расскажете, что за артефакт спрятали для меня в тренажере? – спрашиваю я в шутку. – Сколько за ним хожу, все не дойду до Сити.
Шучу, но не совсем. Почему-то мне важно знать, за какой такой виртуальной хреновиной я каждый раз охочусь?
Эйнштейн отвечает с веселой хитрецой:
– Не расскажу.
И что-то случается. Воздух словно вздрагивает, до нашего балкона доносится гулкий хлопок – как пробку из огромного шампанского вынули. Далеко, не страшно, вроде как отношения к нам не имеет… но вдруг погас свет. За нашими спинами – в кабинете у босса; а также во всех окнах филиала – разом. Погас двухэтажный корпус «Детского сада»… Здание обесточили.
Эйнштейн, потемнев лицом, рвется через балконную дверь обратно к себе. Облом. Замок автоматически заблокировался.
– Приплыли…
* * *
Как потом выяснилось, группа радикалов из клана «Новый Ирод» сожгла подстанцию, питавшую восточную часть Хармонта. Пострадали дорогие коттеджи и кое-какие объекты городского подчинения, однако ненависть у налетчиков, ясное дело, вызывали не они. Акция была направлена против «Детского сада». Говорят, охрана подстанции никакого сопротивления не оказала, даже пальцем не шевельнула, чтобы пресечь безобразие. И военные патрули словно вдруг ослепли. Оно и понятно при нынешних настроениях. А еще, говорят, молодые патриоты не канистры с бензином использовали, а целый баррель прикатили, натуральную бочку. Ее и подорвали. Короче, бетонный кубик выгорел капитально. Поймали этих молодцов или нет, я не знаю, да оно и без разницы.
Пока не включился аварийный генератор, мы с Эйнштейном так и торчали на его балконе. Бить стекло он не захотел. Дверь в кабинет была разблокирована через несколько минут, а в полном объеме подачу энергии восстановили чуть позже.
И пошли мы с тайной инспекцией.
Детский корпус сравнительно невелик, так что времени это заняло немного. Вышли во дворик перед Зоной, поглядели на ворота. Как именно я выполнял просьбу, Эйнштейна словно не интересовало, он не то что не следил за моими действиями – принципиально не смотрел на меня. Может, отвлечь боялся. Или не был уверен, что я действительно способен найти дыры в охранной системе. Светским общением, правда, он не пренебрегал.
– Насчет твоего «маленького бизнеса» на мутантах. Думал ли ты о своем будущем? Вот ты окончил школу… Что дальше?
– Технологический колледж. Документы уже там.
– При желании ты окончишь его за два года. (При желании – за месяц, мысленно усмехнулся я.) Потом что? Университета в Хармонте нет, а из города тебя не выпустят.
– Потом будет потом.
– Есть способ хорошо зарабатывать, не нарушая правил. Формально тебе далеко до совершеннолетия, но, если родители согласятся, я могу устроить тебя в Институт официально. Формируется новый отдел, как будто специально для твоих талантов. Биоэлектроника, киборгизация «образцов».
«Образцами» в «Детском саду» называли подопытных детишек.
– Я читал, они отторгают любые включения, ничего нельзя вживить под кожу.
– Нет-нет, перспективы хорошие. Скажу тебе честно, Питер. Этот новый отдел – единственная надежда спасти «Детский сад». Если его еще можно спасти, – добавил он с горечью.
– А что такое?
– Ничего не чувствуешь? Это ж буквально в воздухе…
Все, что он мне вещал, было очень интересно, я ведь и вправду мечтал закрепиться здесь на законных основаниях. Но одна закавыка мешала порадоваться. С какой стати Эйнштейн меня опекает? Давно я об этом думаю. У него особое отношение к моей маме, которая работает здесь же педагогом-воспитателем. С другой стороны, репутация по части служебных романов у Эйнштейна идеальная, человек он строжайших правил, так что, уверен, никакой грязи. Короче, есть тут какая-то тайна. Учитывая, что папа мой на самом деле приходится мне отчимом, волей-неволей заподозришь, а не господин ли главный инженер, как бы культурно выразиться… биологический отец некоего Питера Пэна? Папа, кстати, здорово недолюбливает Эйнштейна…
– Подумай над перспективами, – подытожил он, когда наше путешествие закончилось.
Я доложил ему, что ничего достойного внимания по части электронных схем не заметил. Он выслушал мой вердикт со всем уважением.
Положа руку на сердце, это не было правдой. Зацепился мой придирчивый взгляд за контроллер, спрятанный в разводке под плитками подвесного потолка. Этот фрагмент цепи располагался в коридоре первого этажа «Детского сада» – в закутке с туалетами и кладовкой. Контроллер отвечал за открывание ворот на «игровую площадку» в Зоне, давая сигнал на замок и двигатель. Вся система управлялась из пультовой комнаты, но эта крохотная коробочка, как промежуточное звено, показалась мне, честно говоря, узким местом. А удивило меня то, что в коробочке были две одинаковые схемы: по сути, два дублирующих друг друга контроллера. Работало устройство штатно, и я промолчал. Решил, что параллельная схема нужна для надежности.
