С тех пор, как я получил звание младшего лейтенанта, прошло тринадцать лет. Около шести лет я плавал на эскадренных миноносцах, а остальные годы прослужил в военно-воздушных силах флота. Это дало мне возможность получить подготовку, необходимую для той роли, которую мне было суждено сыграть в приближавшейся войне.
Сразу же после выпуска меня назначили на эскадренный миноносец на Средиземное море, которое и тогда было основным районом боевой подготовки нашего флота. Под руководством опытных командиров, начавших службу во флоте еще в первую мировую войну, я обучался управлению кораблем, идущим полным ходом, а также совместному плаванию, когда только натренированный морской глаз и мгновенная реакция на малейшие изменения в обстановке могут обеспечить безопасность и поддержание строя. Мы учились ведению ночного боя и ночной разведки, и через некоторое время я уже распознавал в темноте корабли и определял их курс и скорость по слабо видневшимся буруну и кильватерной струе.
В дальнейшем все это мне очень пригодилось. Однако вскоре после того, как в 1926 году я был произведен в лейтенанты, у меня появилось новое увлечение, против которого я не смог устоять. Морская авиация после включения ее в 1918 году в состав вновь сформированных королевских военно-воздушных сил комплектовалась личным составом армейской авиации. Позднее летный состав авиации флота "оморячился" - половина летчиков и все летчики-наблюдатели были морскими офицерами. Завербовавшись летчиком в военно-воздушные силы флота, я вскоре отправился на родину. Так началась моя семилетняя служба в военно-морской авиации.
В те дни наша летная подготовка регламентировалась командованием английских военно-воздушных сил, и поэтому весь следующий год моя жизнь протекала на аэродромах в Нетеравоне, Льюхарсе и в Ли-он-те-Соленте.
Наша подготовка должна была полностью соответствовать требованиям устава военно-воздушных сил, поэтому военно-морским летчикам в дополнение к их морским званиям присваивали первое офицерское звание в английской авиации младшего лейтенанта. Это создавало кое-какие ненормальности, так как авиационное звание не повышалось с получением очередного морского, и были случаи, когда капитан-лейтенант или даже капитан 3 ранга все еще имел звание младшего лейтенанта авиации и, находясь временно на службе в авиационных частях, исполнял обязанности младшего офицера и находился под командованием более молодых офицеров. При взаимном проявлении благоразумия все это сглаживалось само собой, но иногда подобные ситуации были причиной нездоровых настроений.
Наша летная подготовка подходила к концу, и близился день, когда впервые надо было самостоятельно сесть на палубу авианосца. Мною до сих пор овладевает чувство ужаса и страха при воспоминании, как первый летчик из моей группы при посадке на палубу свалился за борт "Фьюриес" прямо в море. Правда, для меня этот день кончился благополучно, и именно с этого дня я стал считать себя настоящим летчиком-истребителем военно-воздушных сил флота.
Последовавшие за этим годы службы на авианосцах "Гермес" и "Корейджес" в водах метрополии принесли мне много пользы. В войне на море авиация играла чрезвычайно важную роль, и это придавало всему тому, что мы делали, большое значение. Но нередко приходилось сталкиваться с недооценкой возможностей авиации, и это выводило нас из себя. Как и до появления паровых двигателей, артиллерия была божеством морских офицеров, и не случайно в списке флагманов того времени преобладали артиллеристы.
Артиллеристы гордились своей профессией и с презрением отвергали мысль о том, что жалкое противовоздушное вооружение кораблей бессильно против атак авиации. В результате средства, которые могли бы пойти на строительство военно-воздушных сил флота, отпускались на строительство и содержание линейных кораблей, роль которых во время войны была незначительной.
В последующие годы все отчетливее определялось значение авианосцев, но все требования постройки их оказывались напрасными, пока мы не стали свидетелями потопления новейшего линейного корабля "Принс ов Уэлс" и линейного крейсера "Рипалс". Эти любимцы приверженцев артиллерии выявили свою слабость при первом же столкновении с торпедоносцами-бомбардировщиками. Моя служба в авиации флота пришла к концу в в 1935 году, когда серьезная болезнь временно не позволила мне летать. Но, к моей радости, когда я снова был признан годным к морской службе, счастливый случай помог мне получить желанную должность командира корабля. На верфи Фэрфилд на реке Клайд строился первый противолодочный корабль нового типа "Кингфишер". Я внимательно следил за его постройкой и заводскими испытаниями. Вскоре наступил день, когда я приказал поднять на нем кормовой флаг и вымпел.
За семь лет службы в авиации мои познания в кораблевождении стали очень скудными. Пришлось срочно учиться заново. Позже я с ужасом вспоминал о некоторых непрофессиональных методах, с помощью которых лишь по счастливой случайности мне удавалось выбираться из затруднительного положения.
Вскоре я впервые по-настоящему увлекся охотой за подводными лодками. Этому во многом способствовал тот факт, что "Кингфишер" стал опытовым кораблем противолодочной школы в Портленде. К тому же на "Кингфишер" устанавливалось только что изобретенное приспособление для борьбы с подводными лодками. Вместе с профессором Андерсеном - "крестным отцом" гидролокатора - я в течение многих дней с волнением испытывал новую технику.
Асдик в его первоначальной примитивной форме был изобретен в конце первой мировой войны. Основной принцип его действия остался неизменным до настоящего времени. Однако за прошедшие годы эффективность гидролокатора значительно возросла, расширились масштабы его использования, а также увеличилось число классов кораблей, с которых он мог применяться для проведения поиска и атак лодок врага. Основу асдика составляет приемопередатчик, который посылает звуковые импульсы в требуемом направлении, а также принимает отраженные импульсы, если посылка, встретив на своем пути какой-либо объект, отразится от него. Эти посылки и отраженные сигналы после преобразования звучат очень похоже на то, как произносится слово "пинг". Поэтому асдик стали называть "пингсетом". Работу на асдике назвали "пингинг", а офицера-специалиста по противолодочной борьбе - "пингер". Вращая приемопередатчик подобно прожектору, мы можем определить по компасу направление, в котором послан "пинг", а следовательно, и направление объекта, от которого "пинг" отражен Заметив промежуток времени между посылкой импульса и приемом отраженного сигнала, можно определить расстояние до обнаруженного объекта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
