Читаем без скачивания Парад скелетов - Марк Найканен

– Стой! Стой! Стой! – умоляла Лорен, но ее голос тонул в окружающем грохоте.

Она перевела взгляд с потолка в вестибюле на пол в своем кабинете. Там сердито, словно капли воды на раскаленной масляной сковородке, подпрыгивали колесики стула. Тяжелый книжный стеллаж с треском, отозвавшимся во всем ее теле, оторвался от стены. Вывалились два толстых тома, упали на корешки, а затем заскользили по полу.

Тряска прекратилась секундой позже. Лоренс с удивлением обнаружила, что они держатся за руки. Еще она заметила, и с этим ничего нельзя поделать, ведь скульптор чувствует руками, что руки Рая крепкие, с рельефной мускулатурой. Он поддерживал ее. Она поддерживала его...

Вместе бросились они по лестнице на улицу, где уже собрались кучки студентов. Лорен проходила по этой дорожке меньше часа назад. Светило солнце, бурлила людская толпа, а ее мысли были заняты сиюминутными мелочами... Неожиданно она поняла, что счастлива. Ведь она осталась жива, и не то, что не раздавлена, даже не поцарапалась.

Вокруг все кричали – пытались предсказать новые толчки. Все, кроме Рая. Его самообладание поразило Лорен. Похоже, каждый мужчина, попадавшийся на ее пути за последние двадцать лет, за исключением Чэда, получал удовлетворение только после того, как открывал ей самые сокровенные глубины своей души. Обычный эгоизм, замаскированный под чувствительность. А, судя по всему, Рай был не таким.

– Сейчас появятся мародеры, – пошутил кто-то из студентов. – Надо бы вернуться и забрать вещи.

Большинство рассмеялось, но к дверям устремились лишь единицы.

Через сорок пять минут этаж, на котором располагался кабинет Лорен, уже расчистили. Пять желтых пластиковых заграждений расставили пятиугольником под трещиной в потолке. «Как они определили, что именно это место, а не какое-то другое может обвалиться? – недоумевала Лорен. – Неужели нет еще каких-нибудь сопутствующих, но невидимых повреждений? Не могло ли землетрясение повредить что-то еще? В конце концов, разве не в этом заключается основа теории хаоса? Интересно, а что в этот самый момент делали бабочки, например, в Китае?»

Все время, потребовавшееся для наведения порядка, она пыталась разобраться в том, что же произошло на самом деле. Толчок был действительно сильный. Ощущались все зарегистрированные шесть и восемь десятых балла. Во время землетрясения погиб человек в Сиэтле. Несколько раненых имелось в обоих городах, Портленде и Сиэтле. К этому надо добавить повреждения на десять миллионов долларов.

Наконец Лорен постаралась отложить в сторону все свои тревоги и позвонила в администрацию. Собрание факультета отложили на час. По крайней мере, у нее оставалось по восемь минут на студента, если предположить, что они смогут задержаться на час. Хотя некоторые могут посчитать это слишком долгим сроком. Большинство из них спешат на работу, или к своим детям, а может и то, и другое. Распорядок дня у них, словно морской узел. Надо идти в общежитие, выяснить, кто торопится и должен уйти в полдень, и поработать с ним в первую очередь.

Первые три работы оказались для нее неожиданностью.

Номер один. Профессионально, с воодушевлением, «приятно для глаза». Да и сама Керри – ее автор, высокая, с крашенными хной волосами. Милая ямочка посередине подбородка. Девушка напоминала мраморную античную статую.

Лорен придралась к той позе, которую Керри выбрала для своей скульптуры. Первая обсуждаемая работа представляла собой нечто, смутно напоминающее женщину – фигура, лежащая, как могла бы лечь женщина. Однако человеческие формы были только иллюзией. Творение Керри не имело ни рук, ни ног, ни каких-либо других человеческих черт. Именно это и делало скульптуру столь эффектной. Работа была полна намеков, ни о чем не говорила прямо. Лорен видела, что никто не сможет так с налета «раскусить» это произведение. Надо остановиться, отойти назад, может быть, снова подойти поближе. Зрители вынуждены будут это сделать, так как форма укрыта тайной. Замечательно для выпускницы, но никак не для Керри, работы которой всегда были лучшими среди студенческих работ.

Керри совершила ошибку, поместив свое создание на пьедестал. Лорен заставила ее поставить статую на пол. Керри сделала это с помощью веселого молодого человека – на вид неврастеника, который не мог самостоятельно поднять и руки, не то чтобы перетащить тяжелую статую. Но он проделал все с поразительной легкостью. Теперь, когда фигура лежала у их ног, она, как ни странно, приобрела еще большую притягательную силу.

Потом они подошли к скульптуре, которая была ярким примером того, что Лорен больше всего не терпела в студенческих работах: банальности. Ни больше, ни меньше. Одна из ее студенток обернула в пурпурное руно три трусливые фигуры странной формы, напоминающие каркасы тел. Из каждой торчали осколки стекла. Творение выглядело так, словно детский персонаж Барни[2] пошел на вечеринку и умудрился приземлиться в ящик битых бутылок из-под джина.

Лорен заметила, что Рай внимательно разглядывает эту скульптуру. Слишком внимательно. Смотрит так, словно пытается полностью скрыть свои настоящие чувства, не выказать даже мимолетной потери интереса. Этого нельзя было сказать о Керри и еще присутствующей паре студентов, которые постоянно бросали косые взгляды в сторону «гостя». Вполне естественно. Они находили его и привлекательней, и интересней стоящей перед ними работы.

– Причудливо, – наконец выдавила из себя Лорен, не в состоянии разделить чувств своей студентки.

Но девушка не удивилась и не обиделась на ее откровенность. Она, казалось, вполне удовлетворена своей работой.

– Спасибо. Я хотела показать людей. Как они пытаются защитить себя.

Девушка поправила свои длинные курчавые волосы.

– Почему ты выбрала пурпур? – спросила Керри, которая уже пережила свои восемь минут, выказав при этом минимум благодарности. Видимо, теперь она возомнила, что может высказаться. На факультете ее считали талантливой девушкой с острым язычком.

– Пурпур? – художница оторвала прядь руна, намотала его на палец, а потом посмотрела на свою работу так, словно до этого и не задумывалась над такими мелочами. Лорен надеялась, что у студентки найдется ответ на этот вопрос, так как он явно был одним из основополагающих. Она решила помочь. Но девушка вновь поправила волосы и просто пожала плечами. Относя это поражение в какой-то мере и на свой счет, Лорен высказала предположение, что пурпур считается цветом богов.

– А я думала о детях, – объявила студентка, словно не слыша того, что сказала Лорен, и указала на самую маленькую из трех фигур, дрожащего жалкого детеныша, отпрыска пурпурных родителей, которые казались намного больше его и без сомнения могли разорвать его на мелкие кусочки.

Они прошли дальше, где их ждал самый неприятный экспонат. Его представляла тощая девица в черном нейлоновом поясе с подвязками и шелковых трусиках. Неубедительно обмотав себя веревками, она привязала себя шнуром к душевой кабинке. Рядом лежал хлыст и подробно расписанная инструкция вместе с тщательно подобранными отрывками, восхваляющими достоинства извращенного секса. После этого «Скульптура Барни», как ее окрестила Лорен, выглядела творением большого Искусства.

К счастью, они закончили на двух высоких нотах. В предпоследней из представленных работ из пленки видеокассеты студентка сделала оболочку в виде женского тела. Художница, сев на простой деревянный стул, создала свое произведение, обмотав себя серебристой видеолентой. Позади на стене мрачно маячил плакат, показывающий процесс мумификации. Лорен видела: художница смело отошла от шаблонов.

Последняя работа, созданная Мелани, порадовала еще больше. На первый взгляд Мелани была обычной студенткой. Ее хрупкое тело то дергалось, то подпрыгивало под плохо сидящими вельветовыми джинсами и поношенным розовым свитером, которые она предпочитала. Да и внешне она выглядела очень оригинально – все эти хвостики и браслеты из бисера. Но сейчас теплая погода заставила ее раздеться до топика, обнажив почти черную от татуировки спину.

Лорен увидела, что работа Мелани сделана в том же духе. Она сделала три пары трусиков из кожуры апельсинов и грейпфрутов. Кожура засохла и съежилась. Теперь «трусики» и в самом деле напоминали нижнее белье молоденькой девушки. Кроме того, Мелани сплела плеть из волокон кроваво-красного апельсина, а затем подвесила все «предметы туалета» на белые вешалки, как это делают с их шелковыми и атласными сородичами в роскошных дорогих бутиках. Лорен понравилась эта работа, и по замыслу, и по композиции. На первый взгляд эксцентричная, она пугала намеками на грубую эротику и излишнюю сексуальность детей.

Рай вместе с Лорен поднялся в ее кабинет, чтобы забрать свой летний пиджак, оставленный на спинке стула. Обходя желтые заграждения, они спокойно обсуждали землетрясение. Лорен открыла дверь, и они зашли в кабинет.