и обороны.
Но и Сталин представлял — они только временные союзники. Настоящей его опорой была «серая» партийная масса. Вчерашние рабочие, солдаты. Для них Иосиф Виссарионович был ближе, чем Троцкий с его «наполеоновскими» замашками, с повальными расстрелами. Ближе, чем «интернационалисты», понаехавшие из-за границы, занявшие ключевые посты в государстве. В 1924 году Сталин постарался увеличить число своих сторонников в партии, объявив «ленинский набор». Одним махом в ряды РКП(б) влилось 200 тыс. новых членов — и как раз из низовой массы. Эта добавка усилила патриотическое крыло.
В борьбе с соперником Иосиф Виссарионович использовал и рычаги партийной власти — он же был Генеральным секретарем ЦК, ему подчинялся аппарат. Наконец, Сталин применял и обычные интриги, раскалывая соперников. Он никогда не наносил ударов первым. Знал своих противников и ждал — сами подставятся. Так и случилось. Осенью 1924 г. Троцкий предпринял очередную атаку. Публицистом он был блестящим и к годовщине революции опубликовал статью «Уроки Октября». Но в запальчивости его занесло. Он хвастался собственными заслугами, ставил себя в один ряд с Лениным, а то и выше. А конкурентов постарался облить грязью. Досталось и Сталину, но особенно — Зиновьеву и Каменеву. Троцкий ткнул их носом в «октябрьский эпизод», когда они в 1917 г. выступили против вооруженного восстания, разгласив в печати планы большевиков. Словом, оказались трусами и предателями, а уж хлесткое перо Льва Давидовича прошлось по ним как можно более обидно.
Но Сталину только это и требовалось! Если сам он с нарочитой скромностью всегда изображал себя лишь «учеником» Владимира Ильича, то претензии Троцкого вознестись выше «божества» можно было преподнести чуть ли не кощунством. Противники Льва Давидовича объявили по всей стране «литературную дискуссию». Привлекли недавно созданный институт марксизма-ленинизма. Его сотрудники перелопатили труды и письма Ленина. Вывернули на голову Троцкого все эпитеты, которыми вождь награждал его в периоды ссор: «Иудушка», «Балалайкин» и пр. Дискуссия вылилась в кампанию под лозунгом «Похоронить троцкизм». Взгляды Льва Давидовича объявили антиленинскими, его предложения о сворачивании нэпа расценили как отклонения от «линии партии».
Оскорбленные Каменев и Зиновьев требовали исключить его из Политбюро, из ЦК, и вообще из партии. Однако Сталин неожиданно выступил куда более миролюбиво. Почему? Да потому, что и Каменев с Зиновьевым были для него не друзьями. От них тоже предстояло избавиться, а для этого Троцкий еще мог пригодиться. По предложению Иосифа Виссарионовича Льва Давидовича только отстранили от должностей наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета. Вместо него назначили Фрунзе — очень популярного в армии и убежденного противника Троцкого.
А новая партийная схватка началась уже весной 1925 г. — в споре о судьбах нэпа. Ведь в данном вопросе Зиновьев и Каменев являлись единомышленниками Троцкого, настаивая, что нэп пора сворачивать. Но Сталин в подобных обсуждениях выработал очень мудрую линию поведения. Предоставлял противоборствующим сторонам сцепляться друг с другом и поначалу не примыкал ни к кому. Оказывался «над схваткой», в роли третейского судьи. А партийная масса привыкала, что позиция Сталина взвешенная, выверенная, то есть самая верная. В данном вопросе он принял сторону Бухарина и Рыкова, ратовавших за углубление нэпа.
Искренне ли? Или только из желания избавиться от «соправителей»? Судя по всему, искренне. С точки зрения благосостояния народа программа Бухарина выглядела более предпочтительной — богатеют и множатся крестьянские хозяйства, увеличивается количество их продукции, развивается легкая промышленность, а все это даст средства для тяжелой. Существуют свидетельства, что Иосиф Виссарионович в этот период высоко оценивал Бухарина. Сотрудник сталинского секретариата А. Балашов рассказывал Д. Волкогонову, что мнение идеолога партии было очень важно для Генерального секретаря. Политбюро собиралось не всегда, часто по тому или иному вопросу голосовали на специальных бланках. Когда их приносили Сталину, он первым делом интересовался, как проголосовал Бухарин.
Апрельский пленум ЦК 1925 г. принял именно эту программу. Снижались налоги с крестьян, увеличивались кредиты, разрешались аренда и использование наемного труда. Задачей партии объявлялись «подъем и восстановление всей массы крестьянских хозяйств на основе дальнейшего развертывания товарного оборота страны». Ну а «против кулачества, связанного с деревенским ростовщичеством и кабальной эксплуатацией» предполагалось использовать экономические меры борьбы. Однако данные проекты сразу же начали давать сбои.
Вроде бы, в 1925 г. собрали очень богатый урожай. В расчете на прибыль от сельхозпродукции было заложено 111 новых предприятий. Но финансовые поступления оказались гораздо ниже запланированных! Да, крестьянам оставляли больше продукции, но наживались на этом кулаки и перекупщики-нэпманы, 83 % торговли в стране захватил частный сектор. Снижение налогов и хороший урожай обернулись «голодом» на промышленные товары, инфляцией. А рабочие и служащие государственных предприятий бедствовали. Попытки решить проблемы за счет экономии и повышения производительности труда, то бишь «затягивания поясов», вызвали целую волну забастовок. В результате все планы провалились. Начатое строительство новых предприятий пришлось замораживать, увеличивать косвенные налоги, тратить золотовалютные резервы.
А Зиновьев с Каменевым и другими сторонниками решили воспользоваться ситуацией для атаки на власть. Возникла «новая оппозиция». Но только стоит иметь в виду, что экономическая политика являлась лишь подходящим предлогом для нападок. Через несколько лет, когда сворачивание нэпа и ускоренную индустриализацию начнет Сталин, то Троцкий и другие оппозиционеры «забудут», что они ратовали за то же самое. Перейдут на противоположную точку зрения. В 1925 г. истинной подоплекой атаки были вовсе не экономические споры, а тайная идея «слабого генсека».
Потому что Зиновьев и Каменев осознали свою ошибку. Убедились, что Сталина они недооценили, регулировать его бывшие союзники не могли. Наоборот, он набирает все большую силу. Вот и возник план — обвинив в ошибках, сместить Иосифа Виссарионовича. Заменить другой фигурой, которая станет послушным орудием в их руках. На пост Генерального секретаря наметили Яна Рудзутака, Зиновьев вел с ним переговоры. Силы оппозиции выглядели внушительными. За Зиновьевым стояли мощная Ленинградская парторганизация и Коминтерн. Каменев руководил Моссоветом, Советом труда и обороны (СТО). К ним примкнули нарком финансов Сокольников, заместитель председателя Реввоенсовета Лашевич.
Накручивали подчиненных против центрального руководства. Доходило до того, что на заводские собрания не пускали представителей ЦК. Самостоятельную роль в оппозиции решила вдруг играть и Крупская, выставляя себя ни больше ни меньше, как «наследницей» мужа, лучше других знающей истинный смысл его работ. Действовала неумело, но весьма энергично. Впрочем, попытками поучать партийцев только возмутила их. После ее выступления на XIV съезде М.И. Ульяновой пришлось даже извиняться за родственницу: «Товарищи, я взяла слово не потому, что я сестра Ленина и претендую поэтому на лучшее понимание и толкование ленинизма, чем все другие члены партии, я думаю, что такой монополии на лучшее понимание ленинизма родственниками Ленина не существует и не должно существовать…»
Справка — кто есть кто?
Крупская Надежда Константиновна. Жена и личный секретарь Ленина. Оказывала сильное влияние на мужа. В годы Мировой войны поддерживала контакты
