– А что это такое? – спросила Кора.
– Эта история случилась здесь поздней осенью 1920 года, когда красные взяли штурмом перекопские укрепления и устремились к морю. Здесь, в Крыму, скопилась большая армия белых, множество гражданских лиц… и вот по мере того, как красные двигались на юг, положение в Крыму становилось все более отчаянным…
– Следовало заключить мир, – сказал поэт Валик. – Как Алая и Белая розы.
– Обе стороны в той войне так ненавидели друг друга, что о мире и речи быть не могло до полной победы одних или других.
– И кто победил? – спросил Карик.
– Красные, красные, – быстро сказал композитор Миша. – И правили этой страной много лет.
– Конечно же, – сказала Вероника. – И что же здесь случилось?
– Отряд Махно гнался за эскадроном капитана Покревского от самого Бахчисарая. Капитан доскакал до этой крепости, и вот здесь, где мы стоим, его настигли. Тогда он направил своего коня через парапет – вон туда, в море! Конь послушно совершил гигантский прыжок. И этот прыжок был виден многим… Капитан прыгнул, но не долетел до моря. Его конь разбился о камни… но без всадника.
– Он превратился в чайку, – сообщила Вероника. – Как та принцесса.
Вероника попыталась засмеяться, но ее никто не поддержал.
– Я пошла, – сказала бабушка. – И если вы не верите моему рассказу, то можете заглянуть в большой труд «Были и легенды Крыма». Ее написал Муслимов. Она есть в любой библиотеке. Там приводится легенда о капитане Покревском.
– Все же легенда! – торжествующе заявила Вероника, как будто одержала победу над невидимым противником.
Старушка пожала плечами и покинула компанию: она спешила фиксировать повадки местных орлов и соколов.
Остальные некоторое время стояли на месте бывшей крепости, а потом решили возвратиться к морю. Чтобы еще раз выкупаться перед ужином.
Так и сделали.
* * *
Кора встретила бабушку, наблюдательницу за хищными птицами, тем же вечером, возле танцевальной эстрады. Туда, в парк, стягивались жители и отдыхающие Симеиза от мала до велика, независимо от того, умели ли они танцевать либо их просто тянуло к людям, когда воздух становился синим и густым от гудения цикад, горизонт исчезал, съеденный темнотой, и мир съеживался до пределов ближайших фонарей.
Старушка сидела на скамеечке возле эстрады, наслаждалась легкой музыкой и не спеша обсасывала пышный ком мороженого, норовивший стечь по вафле конического стаканчика.
– Простите, – Кора присела рядом с ней. – Но, может быть, тот капитан упал в кусты у моря – там осыпь и кустарник.
– Ваша трезвая хорошенькая головка не хочет мириться с легендами, – засмеялась старушка. – Я также была к ним скептически настроена. Тогда еще я отыскала сына одного из тех, кто гнался за капитаном. И легенда получила для меня неожиданное воплощение в виде старого горбатого пенсионера; он тысячу раз слышал эту историю от своего отца. Оказывается, когда этот капитан прыгнул на своем коне с обрыва, этот безумный поступок видели рыбаки, что скучали в лодках в бухте. Неподалеку от берега в тот момент проходил авизо – то есть посыльный корабль из Севастополя. И с борта этого корабля также был виден самоубийственный акт белогвардейца. Кстати, он был описан в севастопольской газете «Голос Тавриды» и в «Симферопольских новостях». И все в один голос утверждают, что до моря капитан не долетел и на камни у берега не падал. Десятки людей видели, как он буквально растворился в воздухе. Одно мгновение – он летит… Следующее – воздух пуст! Представляете?
– Нет, – призналась Кора, – не представляю.
– Единственное разумное объяснение, – сказала бабушка, хрустя стаканчиком, – это превращение Покревского в птицу. В орла.
Кора поняла, что бабушка предпочитает верить в легенду. Что ж, ее дело. Надо уважать или по крайней мере не высмеивать старческие причуды.
– Вы хорошая девочка, – сказала старуха. – Другая на вашем месте не удержалась бы от издевки.
– Мне уже приходилось видеть разные чудеса, – сказала Кора. – Это я только кажусь молодой. На самом деле внутри я старше вас.
– Чудесно сказано! – обрадовалась бабушка. – И сколько же тебе лет, моя старушка?
– Мне скоро будет двадцать. А моей подруге Веронике уже исполнилось.
– Вы студентки?
– Да, мы учимся в Суриковском институте. Это был такой древний живописец, хотя как художника я его не признаю.
– Я слышала о нем, – согласилась бабушка. – Он хороший колорист.
– Он никуда не годный колорист, – возразила Кора, – потому что подчинял художественные задачи задачам социальным, а это смерть для искусства.
– И Вероника учится с тобой?
– А где же еще? – удивилась Кора. – Мы с ней вместе жили в детском доме и вместе оттуда вырвались…
– Разве в наши дни есть детские дома?
– Для галактических найденышей.
– Ах, помню! Я где-то читала об этом. И кажется, одна из воспитанниц стала наследницей какого-то сказочного состояния.
– К сожалению, не я, – ответила Кора. – Но к счастью – Вероника. Ее папа был самым крупным филателистом в Солнечной системе. Он погиб, а Вероника живет теперь на проценты с коллекции. Но ведь скучно просто так сидеть. Поэтому она решила стать самой обыкновенной.
– Правильно, – согласилась старушка. – Вот я по происхождению, например, из семьи Романовых. И прихожусь правнучкой последнему претенденту на престол. То есть я живая носительница романовских генов.
– Так займите престол! Никто не будет возражать!
– Будут, – сказала бабушка. – Завистники всегда найдутся. К тому же престол стоит в Петербурге, а мне больше нравится крымский климат.
Бравый моряк из местных, возможно, из севастопольского флота-музея, пригласил Кору танцевать и принялся не в такт рассказывать ей о том, насколько она красива. Кора попросила его говорить комплименты в такт, но у морехода не нашлось музыкального слуха.
Когда она вернулась к скамейке, наследница престола уже ушла, и Кора, оказалось, не знала ее имени. А ведь наследниц престола следует именовать по имени-отчеству.
Потом Кора отыскала инженера Всеволода. При свете фонарей его лицо казалось более суровым, чем днем. Глаза спрятались под крутыми надбровными дугами.
– Вы не танцуете? – спросила Кора. Музыка замолкла, цикады вопили хором, стараясь заполнить паузу. В кустах заверещала незнакомая птица.
– Я давно не танцевал, – сказал инженер. – Танцы изменились. Даже смешно. Между нами гигантская разница в возрасте. По крайней мере, с вашей стороны.
– Лет десять, – сказала Кора. – Я уже догадалась, что это вовсе не разница. Пушкин был куда старше Наталии Николаевны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
