— Дальше не пойдет, — объявил водитель и открыл двери. Шел август девяносто первого. Толпа людей перегородила проезд. Людей было много, поэтому впереди не было видно ничего.
— А что там дальше? — громко спросила я.
— Дальше — наше светлое будущее, — отозвался один из пассажиров. Это был Сергей. Он подал мне руку, мы соскочили с троллейбуса и попали в водоворот, из которого выбрались только через три дня. А точнее, меня из него выбросило вот только сейчас, через шестнадцать лет. Мы ели кем-то принесенную еду, спали, закрываясь брезентом от грузовика, кричали до хрипоты, жгли костры и пели. Потом, взявшись за руки, остановили танки. Когда все это кончилось, люди бросились целоваться. Мы с Сережей тоже. Только не так, как все, а по-особому. Тут же, на площади, которую позже назвали «Свободной Россией», он сделал мне предложение, я привела его к себе домой и сообщила родителям, что выхожу замуж. Мы были мокрые и грязные от трехдневного пребывания под открытым небом.
— А диплом? — Рассерженный и без того, что я не являлась домой целых три ночи, папа строго поднял брови.
— Я программист, кандидат наук, — поспешно сообщил Сережа. — Работаю и могу обеспечить семью.
Всех, кто имел хоть какое-то отношение к компьютерам, называли новомодным тогда словом «компьютерщик».
— Отец говорит о Наташе, — строго пояснила мама. — Вы знаете, что ей еще год надо учиться в ординатуре?
— Будет учиться, — твердо пообещал Сережа.
— И защитится?
— Обязательно, — согласился он. — Я защищу докторскую, а она получит диплом врача. — И добавил, что жить будем у него.
— Как же так? — засуетилась мама. — Это должно быть торжественно, а мне даже нечем вас угостить! Вчера за мясом два часа в очереди простояла — не досталось! Ни колбаски, ни сыра! Сегодня знакомая продавщица обещала оставить. Подождите, сейчас сбегаю!
— Мы не голодные, — успокоила ее я, — нам утром какая-то школьница целую корзину горячих пирожков с повидлом принесла. Ее Красной шапочкой прозвали.
— Да, — закивал Сергей, — сказала, что бабушка все талоны на сахар истратила.
— А я свои талоны на водочку, — вмешался в разговор папа, — как раз приберег. Для такого случая! На днях отоварился. — Он развеселился. Сережа ему понравился.
Я знала, что талоны на водку у нас пропадали, потому что никто не хотел стоять в очередях.
Все-таки мама собрала на стол. Все выпили по рюмочке, за нас, закусили малосольными огурцами.
— Натуральное хозяйство, — похвасталась мама, — я их сама под пленкой на даче вырастила.
Мы распрощались с родителями и поехали подавать заявление в ЗАГС.
С тех пор не расставались никогда. Все делали вместе: отдыхали, воспитывали сына, трудились. Одним словом, были одно целое. Так мне казалось.
«Бойтесь верных мужчин, — поучала я своих пациенток, когда женщины жаловались, что устали от измен, — они опасны. Неверные гульнут и вернутся. У верных — иначе, все по-серьезному».
Вот и Сережа, он тоже…
— Все оставляю вам с Андрюшей, — глядя куда-то в сторону, — сказал он. — Не возьму ничего. Только машину. Ты все равно плохо водишь.
Он ушел, даже не захватив одежды. Одеваться он не любил. Все вещи ему выбирала я. Теперь будет кто-то другой. Кто?
«Свадебный вальс» Мендельсона, который Сережа записал в мой сотовый телефон, встряхнул меня, вернул к действительности. «Может быть, это он? Передумал?» — От радости я неудачно схватила телефон и выронила его.
— Наташа… — Это был голос моего коллеги. Мы с ним дружили и часто выручали друг друга.
Как правило, пациентки предпочитают помощь психологов-женщин. Сильный пол выбирает мужчин. Но бывают случаи и наоборот. Вот и сейчас мой коллега Леня звонит, потому что нужна помощь врача-женщины.
— Понимаешь, тут один мужик требует врача-женщину… Его приятели мои прислали, не могу отказать. Пожалуйста, приезжай, помоги. Его жена бросила, к другому ушла. Была попытка суицида. Не дает себе помочь. Я ему даже Юлечку из хирургии подсунул, говорю, через месяц все забудешь. На что тебе старая дура сдалась? Посмотри, какая она у нас кисулистая, свободная, готова замуж хоть сейчас. Он мужик-то приличный очень…
— Жена действительно старая дура? — перебила я, думая, конечно, о себе.
— Да нет, она твоего возраста, говорит, в фирме работает, бизнесвумен, одним словом, с шефом в командировки ездила… вот и результат.
— А ведь Сережа тоже…
— Что ты сказала? — не понял Леонид.
— Нет, это я так…
— Когда придешь? Он тебя подождет.
— Ленечка, я сегодня никак не могу, извини.
— Ты что, заболела?
— Да.
— Может быть, хоть на полчасика? Он мужик денежный, да и мне перед знакомыми неудобно, я пообещал. Ты бы с ним справилась.
— Запиши его на диктофон. Я послушаю и через недельку сама с ним свяжусь.
— Да он за эту недельку с балкона может сигануть.
— Я правда совсем расклеенная. Не могу.
— Ладно.
Почувствовала, что Леня обиделся. Но сейчас мне было не до него.
Командировки! Конечно же, Сережа ездил в командировки! Как я сразу не обратила на это внимания? Довольно часто! Особенно в последнее время.
«Вы обращали внимание, что ваш партнер раздражен, отказывается с вами заниматься сексом, ссылаясь на усталость?» — Вопрос, который задаю пациентам, прозвучал в голове.
— Серый! — приставала я к нему. Муж шуршал газетами в постели. — Ну серенький! — залезала я к нему под мышку.
— Андрюшка сейчас вернется, — бурчал он.
— Нет, он на дискотеку с Катей ушел, обещал перед выходом позвонить.
С сыном у нас был уговор, чтобы он звонил перед тем, как возвращается поздно домой. Я всегда беспокоилась во время его ночных походов по московским улицам. Ему нужно было еще проводить любимую девушку Катю, она жила в спальном районе.
— Прости, я сегодня устал. — Сережа выключал свет. Ничего не подозревая, я, замотанная работой и домом, тоже мгновенно засыпала, пока звонок Андрея не поднимал меня с постели.
— Мам, ну вот видишь, я тебя опять разбудил! — огорчался он.
— Нет-нет, я только прикорнула. Есть будешь?
— Буду. Голодный как волк, — перекрикивая звук низкочастотной музыки, орал Андрей, — тут только одна кока-кола!
Он приезжал через какое-то время, я поднималась с постели, разогревала ему ужин, слушала новости. Я обожала сына. Он был хорошим, послушным в детстве, став юношей, не приносил хлопот. Готовился в вуз.
Я оберегала его покой и до последнего тянула, ничего не сообщала. Отсутствие в доме отца объясняла командировкой. Я мучилась, не зная как подступиться к разговору с сыном.
