У Тимофея случилось это «все будет». Правда, не совсем все. И не совсем то. Но тогда ему казалось, что у него есть все, что ему надо. Ксюша согласилась стать его женой. Родители были в легком шоке, но быстро смирились. В конце концов, дети почти взрослые, последний курс. Поставили единственное условие — свадьба после защиты диплома.
И была свадьба. Прилетели с самого Дальнего Востока родители Ксюши, очень приятные люди. Они быстро поладили с родителями Тимофея. Правда, того же нельзя было сказать про Ксюшу и родителей Тима. Ксюша общалась с ними чопорно и явно держала на расстоянии, но Тимофей тогда решил, что это от волнения. Ну и вообще характер у Ксюши такой. Острый. Его это совершенно не смущало, ему это, наоборот, нравилось.
Тогда Тим не знал, как сильно он обрежется о ее характер.
Он не мог теперь вспомнить, когда произошел этот переход. От ощущения: «У нас все нормально, у нас все как у всех» до «Это какой-то пи*дец». Поначалу фокус внимания был сосредоточен на другом. Они поженились с Ксюшей. Он стал жить с любимой девушкой, которая теперь его законная жена. Это же совсем другой этап в жизни. Плюс окончание университета, и работа теперь уже не по совместительству с учебой, а по-взрослому. И задачи взрослые. Работать, обустраивать совместный дом и быт, строить карьеру.
И все это они делали — с большим энтузиазмом и оба. У обоих востребованная специальность, Тим ушел в разработку, Ксюша в продакшн. И у него, и у нее карьеры идут в гору, куплена квартира, машина, отстроен быт.
И все это не то. То, про что Тимофей самонадеянно думал, что оно как-то само собой решится — ни хрена оно не решилось. На что он тогда рассчитывал, о чем думал? Что если Ксюша согласилась стать его женой, значит, у нее есть чувства к нему, и она их просто еще не осознала? Что если они будут жить вместе, то все произойдет само собой? Что любовь обладает свойством индукции, и даже если Ксюша не любит его, то обязательно полюбит, если они будут жить вместе и она будет чувствовать каждый день, как он ее любит? О чем бы он ни думал, это все не сработало.
Нет, у них внешне все очень даже нормально. Уютный красивый дом — Ксюша умеет обустраивать вокруг себя пространство и создавать уют. Правда, с кухней у нее не очень, но в наше время существования полуфабрикатов и служб доставки всего, чего угодно, это не было проблемой. Они ходили в кино и театр, ездили в отпуск на море, смотрели вместе вечерами сериалы. Все как у всех.
Но при этом они двое чужих друг другу людей.
Тимофей помнил, когда ощутил это отчетливо. Они гуляли с Ксюшей в парке, и вдруг прямо перед ними произошла небольшая яркая сценка. Девушка и парень встретились. Она буквально взвизгнула, увидев его. Побежала, бросилась к нему на шею, он подхватил ее и закружил. А потом, когда кружение прекратилось, они поцеловались. Они целовались, не обращая внимания на людей вокруг, на их присутствие и взгляды. Кто-то отводил глаза, кто-то улыбался. А Тимофей смотрел, не отрываясь. Сколько им? Не так уж и намного эти ребята младше его и Ксюши. Может, лет на пять, не больше. Но у них не было никогда вот этого — яркой радости от встречи друг с другом. У него была, а у Ксюши — нет.
Он повернул голову и посмотрел на Ксюшу. Она оторвала взгляд от смартфона, посмотрела на парочку, которая стояла буквально в паре метров от них, наморщила свой хорошенький нос, а потом перевела взгляд на Тимофея. О чем ты сейчас думаешь?! О том же, о чем и я?
— Зачем ты надел эту дурацкую рубашку? Ты же знаешь, я ее терпеть не могу.
Все вот так и было. Ксюша была им вечно недовольна. Он надел не ту рубашку. Он пристает к ней, когда у нее нет настроения. Он не убрал посуду. Он забыл разгрузить посудомоечную машину.
Неужели это правда так? Нежели она только и недовольна им? И все? Тим пытался вспомнить что-то, что бы свидетельствовало об обратном. О том, что он Ксюше нужен. Что дорог, что что-то значит для нее. И почему-то такие эпизоды ускользали от его внимания. Может, потому, что они и в самом деле были именно эпизодами?
В какой-то момент ему пришла в голову совсем уж неожиданная идея. У них вроде бы все, как у всех. Может, пора уже сделать совсем как у всех? Может, им пора завести ребенка? Тимофей по примеру своих семейных друзей знал, что инициаторами того, чтобы завести детей, обычно выступали женщины. Девушки. Жены, словом. Ну а если это и правда сработает? И что-то в них изменится? Если у них будет ребенок, если у Ксюши будет малыш от Тимофея, может, она и в самом деле как-то изменится? Говорят, женщин материнство очень меняет.
Когда Тим завел разговор на эту тему, то наткнулся на решительный отказ. «Я пока не готова», — отрезала Ксюша. Ну что же. Она имеет право так сказать. В конце концов, вынашивать и рожать этого ребенка ей. Контрацепция у них была всегда остро на повестке дня. И если Тимофей умудрялся упустить вопрос с презервативами, и их в нужный момент не оказывалось под рукой — значит, его ждал жесткий облом. И никакие аргументы из серии «Я выйду, я в тебя не кончу» не срабатывали. Впрочем, в последнее время эти обломы случались все чаще и чаще даже при наличии презервативов.
Что же, может, это была изначально провальная идея. И совместная жизнь ничего не поменяла, и все катится куда-то в пропасть. И ни хрена нет у любви никакого свойства индукции. Может быть, стоит поговорить с Ксюшей? Откровенно поговорить с ней о том, что с ними происходит? Спросить ее — что она к нему чувствует? Любит ли? А если она скажет — нет? Что это тогда значит — что им надо расстаться? Эта мысль вызывала у Тимофея жгучий протест. Почти панику. Нет, он не сможет без Ксюши. Может быть, можно как-то иначе… Что-то придумать, как-то… как-то попробовать решить эту проблему по-другому.
Проворочавшись еще примерно минут двадцать, Тимофей, в конце концов, заснул.
***
— Где моя ложечка?
— Что? — Тим спросонья еще не очень хорошо соображал.
— Ты вчера разбирал посудомоечную машину. Где. Моя. Ложечка. Ты знаешь, какая.
— Ксюш, я понятия не имею.
— Ты же знаешь, что эту ложечку мне подарила моя крестная! Ты же знаешь, что я ее берегу, потому что крестная умерла в прошлом году. Где моя ложечка, Тимофей?!
Это была действительно особая ложечка, которую никто, кроме Ксюши не трогал. Она ее обычно и в посудомоечную машину не клала, вручную мыла. В общем, Тим эту ложку и в самом деле не видел. Или не обратил внимания.
— Ее там не было.
— А где она тогда?! Ты вечно ничего не помнишь и не знаешь, где что лежит!
Слово за слово, из этой ложечки выросла безобразная ссора. Тим орал, что с ним бывает редко. Потом остыл, но было уже поздно. Ксюша фыркнула, что доберется до работы на метро, и что «Пошел ты со своей машиной знаешь куда?!».
Нет, так дальше невозможно. Но что делать, Тим не представлял.
Глава 3
— Здравствуй, мой дорогой.
— Угу.
— Угу — это у тебя вместо «Здравствуй, мама»?
Тим вздохнул и выдернул наушник из второго уха.
— Извини, мам, я работаю. Что-то срочное?
— А я могу тебе позвонить только по срочному делу?
— Мам, не начинай!
В трубке молчали. Зашибись день сегодня. С утра с женой поругался, теперь с матерью. Кто там следующий на очереди? Батя или тимлид?
— Мам, ну я просто… — Тимофей замолчал.
— Опять с Ксюшей поссорился?
Интересно, это что, и в самом деле, так очевидно? Обычно на любые вопросы матери об их жизни с Ксюшей Тим отвечал: «У нас все в порядке». А на предположение о проблемах: «Мы сами разберемся». Но сейчас почему-то сказал:
— Да.
— Приезжай после работы. Отец на даче, а я в городе. Приезжай.
— Кабачков дашь?
— Не сезон еще для кабачков. На ужин приезжай.
Из-за ссоры утром домашний ужин Тиму не светит ни в каком виде. А что ему светит — так это надутая и молчащая Ксюша.
