что командир твоего батальона получит декреты без охранной грамоты! Что же ему делать? Кто их забрал? Наверное, и в самом деле кто-то подобрал некоторое их количество! Ваш батальон будут заставлять отыскивать эти потерянные охранные грамоты. Если в Багдаде узнают, что в батальоне произошло такое… командир получит взыскание… начнутся коллективные наказания… и, возможно, даже начнут обвинять друг друга в том, что солдаты начали дезертировать, спасаясь от наказаний. Возникнут подозрения… и в конце концов перестанут доверять всему батальону, полагая, что некоторые солдаты спрятали у себя эти охранные грамоты с изображением имама. А недоверие в военное время означает бессонные ночи из-за страха предательства и предчувствия скорой беды. А хочешь узнать, как все обстоит на самом деле? Быть может, никто из ваших солдат и не брал этих охранных грамот, потому как мы с самого начала подбросили эти листовки без фотографий имама. Видишь, что нам приходится выдумывать в блокадном городе? О иракский орел! Почему же ты гибнешь от собственного пера? Мы нигде не учились воевать и вынуждены заниматься этим только последние несколько месяцев. Если бы не война, то сейчас мы сидели бы на занятиях в этом самом городе и учили уроки. Прямо сейчас какой урок у нас мог быть..? Наверное, математика. А вместо этого я сейчас занимаюсь подсчетом трех минут оставшегося времени твоей жизни. Сейчас тот самый момент, когда мне надо дать команду боевой готовности пяти своим однополчанам, ожидающим внизу. Они должны быть готовы и крепко взять в руку трос до начала отсчета семнадцати секунд. Итак, они уже готовы. Все против тебя. Знаешь, о чем я всегда думаю в эти моменты? О том, что, возможно, ты и те, кто были до тебя и будут после, родом из Басры. У меня там есть один знакомый человек, вернее сказать, был… Знакомый человек, которого я никогда не видел. Это моя тетка… она много лет назад вышла замуж за одного местного… Мне всегда хотелось знать, если ты из Басры, знаешь ли ты ее детей или ее саму? Говорят, она родила двоих сыновей, которые на несколько лет старше меня. Иногда я думаю, что, может быть, в эту секунду я прицеливаюсь в одного из своих двоюродных братьев. Сейчас осталось всего лишь пять шагов до точки начала отсчета семнадцати секунд. Четыре шага, три, два, один.
Семнадцать секунд
Я нажал кнопку рации. Трос дернули, и твоя гильотина пришла в движение. Сейчас снаряд, который долгие годы лежал куском руды. был поднят на поверхность, превращен в металл и переплавлен. принял форму чугуна и стали и наполнился взрывчатыми веществами. а потом был привезен на корабле, проплыв огромное расстояние по океану… этот снаряд уже летит, чтобы оборвать твою жизнь. Этот снаряд дважды получал приказ исполнить смертный приговор: первый – когда вы обстреливали наш город, а второй – сейчас, когда уже мы ведем огонь по тебе. Получай назад свое перо, иракский орел!
Шестнадцать секунд
С этого момента снаряд уже взмыл в небо и больше никому не повинуется, даже мне. У дружбы всегда мало времени. Возможно, и ты бы сейчас где-нибудь занимался учебой… и, наверное, я, будь на то моя воля, всего лишь взял бы тебя в плен, чтобы после войны ты спокойно вернулся к своей семье. Однако ничего уже не изменить, ведь ты на том берегу реки, а я на этом.
Пятнадцать секунд
У тебя есть один шанс. Дело в том, что на тринадцатой секунде до тебя должен долететь грохот выстрела из миномета и вой выпущенного из него снаряда. Если только на одно мгновение, лишь одно мгновение ты прислушаешься. и на секунду остановишься, присядешь на землю… чтобы определить, куда летит снаряд… тогда, возможно, ты спасешься от взрыва. Так готовься воспользоваться этим случаем!
Четырнадцать секунд
Если бы я был на твоем месте и знал, что меня ждет, в эти последние мгновения я попросил бы Бога о прощении… за всё и за всех. Возможно, Аллах… по крайней мере, тебе после смерти уже не понадобятся никакие наставления.
Тринадцать секунд
Гул выстрела долетел до твоего слуха… а ты продолжаешь уверенно идти вперед. Этот звук не привлек твоего внимания. О чем же ты думаешь? Опять-таки, у тебя остался один шанс… последний шанс… Только если в эти последние мгновения подует ветер, но я молюсь о том, чтобы он вообще никогда не дул.
Двенадцать секунд
С полным откровением должен сказать, что после твоей гибели я спущусь вниз и обо всем забуду. Надев эту военную форму, ты подписал свое согласие на то, чтобы убивать и быть убитым самому.
Одиннадцать секунд
Не думай ни о чем, кроме дуновения ветра… А я думаю о своих трех снарядах. и о том, что один из них я уже использовал… второй запущен… а что же с третьим?
Десять секунд
Счет последних мгновений твоей жизни пошел на единицы. Друг мой, твоя смерть уже в пути.
Девять секунд
Снаряд уже летит в воздухе. Ты тоже продолжаешь свой путь, а я смотрю в подзорную трубу на то место, где должен произойти взрыв. Это похоже на слияние, единственный участник которого – человек на том берегу реки.
Восемь секунд
Видишь?! Нет ни малейшего ветерка, чтобы снаряд отклонился от курса, и пусковая система, несмотря на то, что сделана вручную, отлично справилась со своей задачей, вытолкнув снаряд из ствола. Сейчас тебе поможет только чудо… Быть может, молитва твоей матери.
Семь секунд
Через сколько дней до твоей семьи дойдет весть о том, что ты погиб на войне? Через два дня или через пять? Чем в этот момент будет занят твой отец? Что касается меня, то не пройдет и суток. Там, внизу, самым первым об этом узнает мой брат.
Еще шесть секунд
Время летит. Всякий раз, когда кто-нибудь из ваших солдат идет от перекрестка к реке, я говорю себе: вот появился еще один враг нашего берега.
Еще пять секунд
Быть может, ты спросишь: «Если я бы оказался твоим двоюродным братом, ты бы всё равно нажал кнопку рации?» Да, нажал бы и ждал еще четыре секунды. Через четыре секунды ты дойдешь до места падения снаряда, и тогда он накроет тебя.
Еще четыре секунды
Ты видишь реку в последний раз. Это река Арванд, которую на своем языке вы называете Шатт-эль-Араб. В любом случае, для тебя это уже будет неважно. Что бы ни произошло, как только ее пресные воды вольются в море, они станут солеными. Так
