Леонора фыркнула.
— Ох, найти-то ему не штука, хоть с дюжину других женщин, верно. Но что с того? Побросать их потом, чтобы усеять разбитыми сердцами весь свой путь до Южной Америки?
— Леонора, откуда тебе все это известно?! — воскликнула Шерил, потрясенная не столько смыслом сказанного, сколько тем, от кого именно ей пришлось это услышать.
— Ну, ты ведь прекрасно знаешь, как я отношусь к слухам и сплетням, — вздохнула Леонора. — Но подчас их столько, что поневоле задумаешься… Я даже радовалась, что ты часто бываешь в отъезде и до тебя все это не доходит. Тут ведь кое-что даже в прессу попало. — Она замолчала и какое-то время сидела, покачивая головой. — Уж не знаю, что там случилось с его невестой, но, видно, перенес он это тяжело. Потому, наверное, и обходился скверно с другими женщинами.
— Возможно, он просто искал ту, которая могла бы заменить ему потерю… — рассеянно пробормотала Шерил.
— Может, и так, — мрачно согласилась Леонора. — Но то, что Сидни не был женат, факт.
— Ох, Леонора, я столько раз думала о том, что у Сидди наверняка есть сводные братья и сестры, о которых он никогда не узнает… Сама мысль об этом разрывала мне сердце.
— Бедная моя девочка, — вздохнула Леонора. — Но нам-то с тобой точно известно, что один сын у Сидни все-таки есть, и ты не можешь отрицать, что он имеет право знать об этом.
— Нет у него никаких отцовских прав, — отрезала Шерил. — Он потерял их задолго до того, как Сидди появился на свет!
— Нет, детка, ты не права, ведь у него не было выбора, не было возможности признать ребенка или отказаться от него. Он же просто не знал о его существовании. И вообще, как бы там ни было, но Сидди его плоть и кровь, — стояла на своем Леонора. — Сама подумай: что, если ему придется оперировать собственного сына, даже не зная об этом?
Шерил покачала головой.
— Ну нет, Леонора, этого я не допущу. Я… я не могу допустить подобное.
— Конечно, не можешь, родная, конечно. Но ты… — Леонора не договорила, нахмурясь. — Мне послышалось или ты действительно сказала, что он знает, сколько лет Сидди?
Шерил кивнула, сердце ее болезненно сжалось. Она никогда никому не рассказывала об унижении, пережитом ею в ту злосчастную ночь шесть лет назад. Знал об этом только Мартин Картрайт, который оказался свидетелем несчастья Шерил и в тот тяжкий момент дружески поддержал ее. Сидни, как видно, полагал, что бабушкой Сидди должна быть мать Мартина, вот почему так удивился, увидев, что в этой роли выступает Леонора.
— Но не мог же он не подумать…
— Ох, Леонора, мог! Еще как мог. Но будем справедливы к нему, он проигнорировал это лишь потому, что я позволила. В последний раз, когда я видела Сидни, все так чудовищно запуталось… Я хотела причинить ему боль, а потому позволила поверить, что неверна ему. Думаю, он был только рад принять мою ложь за чистую монету.
— Ты была так молода, так уязвима, — с грустью прошептала Леонора, и глаза ее наполнились слезами.
— А посмотри на меня теперь! — бодро сказала Шерил.
— Да, детка, теперь ты совсем другая, — с гордостью подтвердила Леонора. — Иногда мне кажется, что ты не вполне способна оценить, чего тебе удалось добиться. Ты звезда международного класса, ты… И нечего, моя девочка, таращиться на меня, будто я говорю невесть что. Многие ли в двадцать пять лет способны сделать такую блистательную карьеру, как ты?
— Но мне платят просто смешные деньги, — улыбнулась Шерил. — Вот уж, действительно, удача!
— Да, ты заслуживаешь гораздо больше удачи. — Леонора вздохнула и сменила тему: — Дорогая, мне не хотелось бы сегодня возвращаться в Гисборн и оставлять вас с Сидди, но это, увы, необходимо. Завтра я собиралась навести в галерее порядок.
— Послушай, Лайза прекрасно там за всем присмотрит, а ты нужна здесь. Давай делать, как решили. Приезжай после обеда, как только сможешь.
— Но…
— Послушай, если бы с Сидди было что-то более серьезное, ты бы вообще не вылезала отсюда. А теперь я прошу тебя переменить планы из-за меня, ведь я в этом нуждаюсь.
— Конечно, дорогая, тебе не придется просить меня дважды! — воскликнула Леонора, бросая на Шерил тревожный взгляд. — И еще… Ты сама знаешь, что и как тебе делать, но пойми, могу ли я не беспокоиться, хватит ли у тебя на это сил?
— Не тревожься, Леонора, я все сделаю как надо, — заверила Шерил, хотя при одной мысли о необходимости сообщить Сидни об его отцовстве у нее сжалось сердце.
— Ну, мы еще вернемся к этому разговору. Но вот что нам действительно надо сделать в первую очередь, это побеспокоиться о…
Тут дверь открылась и вошел Сидни.
— Только что поговорил с педиатром, — заговорил он с порога. — А к Сидди заходить не стал, малыш уже заснул, и мне не хотелось на ночь глядя его беспокоить. Да, кстати, хотелось бы знать ваши планы на то время, пока Сидди будет находиться здесь.
— Я сейчас еду в Гисборн, — ответила Леонора. — А завтра, как только смогу, вернусь сюда. Шерил, конечно, останется с малышом. Надо только подыскать ей подходящий отель поближе к больнице.
— Вам совсем не обязательно мотаться туда-сюда по острову, впрочем, как и Шерил останавливаться в отеле, — твердо сказал Сидни. — Мой дом в полном вашем распоряжении, вы можете жить в нем столько, сколько понадобится.
— Благодарю за предложение, — ответила Леонора. — Я бы с удовольствием им воспользовалась, но мне действительно утром надо быть в галерее.
— Для Шерил мое предложение остается в силе. — Сидни взглянул на молодую женщину, ожидая ее реакции, но Шерил, похоже, ничего не слышала, полностью погрузившись в себя. Тогда он вновь обратился к Леоноре: — Мой дом к больнице гораздо ближе, чем гостиница.
Леонора коснулась руки Шерил.
— Думаю, дорогая, это вполне приемлемый вариант. — Не дождавшись ответа, Леонора обратилась к Сидни: — Знаете, она измотана… Премного благодарна за предложение и от имени Шерил принимаю его. Надеюсь, это не стеснит вас?
— Ничуть, миссис Тампст. Наверное, вы обе хотите есть?
Сидни с чисто профессиональной озабоченностью кивнул на безмолвную фигурку, скрючившуюся в кресле.
Леонора посмотрела на часы и заявила:
— Мне пора ехать. Но Шерил, вероятно, не помешало бы немного перекусить, ведь она весь день ничего не ела… Шерил, детка, как ты себя чувствуешь?
Шерил очнулась от глубокой задумчивости, встряхнула головой и тоже встала. Не то чтобы она совершенно не воспринимала происходящее — просто находилась в каком-то трансе.
— Простите, я задумалась. — Она заставила себя улыбнуться встревоженной Леоноре. — Наверное, переволновалась. А голод в таком состоянии не лучший помощник. — Она колебалась, чувствуя себя совершенно потерянной, да и собственные слова казались ей чужими. — Но сначала… сначала я загляну к Сидди и пожелаю ему спокойной ночи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
