— Да, Шерил! — окликнул он ее в вестибюле. — У меня сейчас обход, а потом я зайду осмотреть твоего малыша.
Возле палаты сына Шерил замедлила шаг, чтобы немного успокоиться, и вдруг с ужасающей ясностью осознала, почему ей трудно поговорить с Сидни. Да это просто страх, что он, узнав правду о Сидди, вот так же бросит ей в лицо, что ребенок — который для нее смысл жизни — его не интересует. Что же в самом деле будет, если он именно так и скажет? Ему нет никакого дела ни до нее, ни до Сидди — так было раньше, так будет и теперь.
Дверь палаты открылась, и оттуда вышла медсестра.
— Мисс Джонс? Я Габи Тернер. Хорошо, что я вас встретила.
— Что случилось?! — тревожно воскликнула Шерил, мгновенно объятая страхом.
— Не волнуйтесь, с Сидди все в порядке. Он прекрасно спал и спит до сих пор.
— Спит? — недоверчиво переспросила Шерил.
— Его животик утром дал о себе знать, но это в порядке вещей, и я ввела ему успокоительное. — Медсестра усмехнулась. — Так вот, мисс Джонс, я обещала малышу, что обязательно сообщу вам, как мужественно он перенес укол.
— Ох, дорогой мой… укол… — выдохнула Шерил, улыбнувшись. — А я боялась, что это окажется для него большим испытанием.
— Ну, я ведь пообещала отметить его мужество, — заметила медсестра, — что и выполнила. Могу я предложить вам чашечку кофе?
— Спасибо. Очень любезно с вашей стороны, но я только что позавтракала.
— Тогда, возможно, позже…
Шерил благодарно улыбнулась девушке, затем вошла в палату и направилась к кровати сына.
— Доброе утро, малыш, — прошептала она, и сердце ее переполнилось нежностью. Увидев, что глаза мальчика открыты, она удивилась. — А мне сказали, что ты спишь!
— Габи сказала? — уточнил мальчик, погладив мать по лицу, когда она наклонилась его поцеловать.
— Да, Габи. А еще она сказала, что ты мужественно перенес укол.
— Ох, мама, это был такой ужасный укол, — пожаловался малыш, — но зато животик у меня теперь не болит. А где бабушка?
— Она придет позже, — ответила Шерил, и любовь к ребенку острой иглой кольнула ее в самое сердце. — Вчера вечером ей пришлось поехать домой и…
— А разве ты, мамочка, не поехала с ней? — спросил явно озадаченный Сидди.
Шерил покачала головой.
— Пусть бабушка думает, что я веду себя как глупая наседка, но мне хотелось остаться здесь, в Веллингтоне, и быть рядом с тобой.
— Но ты же ни чуточки не глупая наседка, — сонно проворчал малыш, и глаза его начали слипаться. — Бабушка и сама бы с нами осталась, но у нее дела в галерее… Зато когда я вырасту большой и нарисую красивые картины, бабушка повесит их у себя. Ведь правда?
— Конечно, сынок, — нежно прошептала Шерил. Видя, что малыш с трудом держит глаза открытыми, она подставила к кровати стул и тихо сказала: — Не возражаешь, если я у тебя немного вздремну?
Мальчик кивнул, Шерил положила голову на подушку, и он, обняв мать за шею, почти мгновенно заснул. Убедившись, что Сидди крепко спит, она потихоньку освободилась, встала и покинула палату. В голове у нее не было ни одной мысли, только уверенность, что необходимо сейчас же поговорить с Сидни.
Она подошла к сестринскому посту, где одна из сестер заполняла карту.
— Мне необходимо поговорить с доктором Спенсером. Хотелось бы знать, свободен ли он сейчас.
— Вам повезло, — приветливо ответила девушка. — Вон он идет.
Обернувшись, Шерил увидела Сидни и бросилась к нему.
— Сидни, нам надо поговорить!
— Потом, Шерил, потом. Все разговоры потом. Я до сих пор не осмотрел твоего сына.
Направляясь к палате Сидди, он на ходу открыл историю болезни, захваченную с сестринского поста, а потом, немного не доходя до дверей палаты, посмотрел на обложку папки и остановился.
— Сидни? — растерянно проговорил он. — Так ты назвала его моим именем?
— Постой, Сидни! — в отчаянии воскликнула Шерил, видя, что он взялся за ручку двери.
— Да в чем дело? — Он обернулся и удивленно уставился на нее.
— Мне не так просто сказать… Но я должна! — Голос Шерил дрогнул, во рту пересохло так, что она с трудом произносила слова. — Я обязана сказать тебе… Он твой… Сидди твой сын.
Сидни отшатнулся, на лице его проступила бледность.
— Мой сын?
— Да, я пыталась…
Но договорить ей не пришлось, ибо Сидни повернулся и рывком, почти насильно заставил себя войти в палату. Сердце Шерил неистово колотилось, она вошла следом за ним — мать, готовая сражаться смертным боем, лишь бы ее дитя не пострадало. Но то, что она увидела, заставило ее замереть на месте. Сидни сразу же узнал в малыше своего сына, узнал, не задав ни единого вопроса, и теперь находился в крайней степени потрясения.
— Сидни, — тихо позвала Шерил, пытаясь вывести его из ступора.
Еще бы, ведь несколько минут назад ему и в голову не пришло бы, что у него есть сын… И вдруг такое! О собственных чувствах Шерил и думать забыла.
В этот момент в палате появилась Габи, что и вывело Сидни из транса.
— Не сейчас, сестра… — хрипло пробормотал он.
— Доктор, с вами все в порядке? — встревожилась девушка.
— Все хорошо, — ответила за него Шерил, поскольку Сидни промолчал. — Чуть позже мы позовем вас. — А когда сестра исчезла, Шерил подошла к Сидни и задала тот же вопрос: — С тобой все в порядке?
Он отвел наконец взор от сына и с болью и смятением посмотрел на Шерил. Она придвинула ему стул, Сидни сел, склонился над сыном, и глаза Шерил внезапно наполнились слезами.
А Сидни, глядя на спящего ребенка, впитывал жадным взором каждую черточку этого милого детского личика, которое столь неоспоримо являло в миниатюре черты его собственного лица. От этого движения прядь волос Сидни упала, коснувшись детского лба, и только тут Шерил осознала, что даже цвет волос у отца и у сына полностью совпадает.
Сидди потянулся, открыл глаза, увидел перед собой лицо врача, и губ его тотчас коснулась лучезарная улыбка.
— Здравствуй, — сонно пролепетал он.
— Здравствуй, Сидди, — тотчас отозвался Сидни. — Твой животик опять побаливает?
Малыш кивнул, поморщившись от слишком резкого движения.
— А откуда ты знаешь?
— Я же доктор. А болит, потому что последний укол уже перестал действовать.
Тут Сидди заметил мать и торжествующе воскликнул:
— Знаешь, мам, когда мне делали укол, я даже не заплакал! Габи ведь сказала тебе? Да? — Но, несмотря на всю свою отвагу, малыш повернулся к доктору и жалобно сказал: — А теперь у меня перестало болеть, так что другой укол можно не делать.
— Хорошо, не будем делать укол, — успокоил его Сидни. — Можно снять боль и другими средствами. — Он нажал кнопку звонка и, когда появилась Габи, дал ей соответствующие распоряжения. — Но есть одна вещь, малыш, которую ты должен пообещать мне, — сказал Сидни, как только девушка вышла. — Когда у тебя опять заболит животик, ты должен честно сказать об этом. Если пообещаешь мне это, я объясню тебе, из-за чего он болит и что мы собираемся сделать, чтобы он больше не болел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
