Курсант, готовый к самостоятельному полету, получает последние распоряжения перед тем, как впервые взлететь самому.
Подъем объявлялся в 06.00 (летом — в 05.00). Выпрыгнувшие из своих гамаков курсанты должны были строго предписанным образом туго свернуть их, упаковать в брезентовые мешки размером 25Х30Х100 см и разместить в сетках. В предвоенные годы за этим следовало быстрое обливание холодной водой даже в зимнее время. Затем новобранцы должны были выбежать на плац и в 06.10 уже стоять в строю, будучи готовыми к утренней перекличке, начинавшейся в 06.15. При этом они сперва делали равнение в направлении императорского дворца и цитировали высказывания императора Мейдзи относительно верности императорскому дому. Готовность выполнить любое следующее по распорядку действие за пять минут до установленного срока была стандартной процедурой в Императорском флоте. Кроме того, за исключением групповой маршировки, молодой кадет все должен был проделывать на бегу. Любой новобранец, передвигавшийся шагом, мог быть уверен в том, что неминуемо получит наказание, «укрепляющее его характер». Утренние упражнения завершались умыванием и завтраком. После завтрака, который обычно состоял из смешанного с просом риса, супа «мисо» и маринованных овощей, Йокарен должны были проследовать в классные комнаты и посвятить 45 минут самоподготовке. Затем они возвращались на плац и к 08.00 проводили построение, будучи готовыми строем поотделенно вернуться в классные комнаты к 08.15 для начала занятий. За этим следовало четыре часа утренних занятий: четыре урока по 55 минут с пятиминутными перерывами. Эти перерывы, однако, никак нельзя назвать отдыхом, поскольку на их протяжении новички подвергались постоянным придиркам и наказаниям со стороны старших курсантов, что считалось одним из видов обучения Йокарен. По окончании утренних занятий в 12.15 курсанты должны были вернуться в казармы для обеда.
За обедом каждое отделение, или хан (включавшее от 12 до 18 человек, в зависимости от величины набранного курса), должно было выслать двоих или троих из своих сослуживцев для наряда по столовой — он продолжался в продолжение недели. Дежурные обязаны были принести из кухни контейнер с пищей и раздать его содержимое курсантам своего отделения. Пища, обычно состоявшая из рыбы или мяса с рисом и просом, с приправой из маринованных овощей, поглощалась членами каждого отделения, сидевшими на двух лавках вдоль деревянного стола длиной около 5 метров и шириной примерно метр. Один из курсантов вспоминал:
Прием пиши должен был начинаться по команде командира отделения, сидевшего за одним из концов стола. Раз за разом это оказывалась рыба. Будучи постоянно стиснутыми распорядком дня, мы должны были с жадностью поглощать нашу пишу, буквально проглатывая ее целиком, почти не прожевывая.
В отличие от самолета первоначальной подготовки Тип 3, на Тип 93 можно было выполнять фигуры высшего пилотажа.
Послеобеденные занятия начинались в 13.15. Как и утром, курсанты выстраивались на плацу и строем отправлялись в классные комнаты. Затем следовало три часа занятий обычной продолжительности. Последний отрезок дня обычно посвящался физическим упражнениям. По субботам вторая половина дня полностью отводилась групповым спортивным играм, занятиям боевыми искусствами и обучению наземному бою. Боевые искусства включали занятия дзюдо и кендо (фехтование на мечах), спортивные занятия — греблю и регби (что отражало влияние британских флотских традиций на японские ВМС).
Симуляторы полета применялись в морской авиации Японии для проверки способностей курсанта перед тем, как перейти к его окончательному обучению.
Самая приятная для Йокарен часть дня приходилась на время после окончания послеобеденных занятий и ужина, когда они получали полтора часа личного времени. Для этих юношей обычные порции пиши, получаемые три раза в день, часто оказывались недостаточными.
Поэтому во второй половине дня они с удовольствием покупали у торговцев возле проходной базы лишнюю пиалу лапши удон или сладких бобов шируко с клецками — эта «незапланированная» еда была одним из лучших занятий в свободное время. Однако часть личного времени приходилось тратить и на такие нудные занятия, как мытье в бане и стирка.
С 19.00 до 21.45 продолжались вечерние занятия. Курсанты должны были вернуться в классные комнаты для проверки дневных работ и подготовки к завтрашним занятиям. При этом строго поддерживалась тишина в классах. После полутора часов самоподготовки делался пятнадцатиминутный перерыв, во время которого учащиеся должны были выйти на плац и практиковаться там в отдании команд во всю силу своего голоса. Это должно было снять усталость и сонливость, затем курсанты возвращались в классы, чтобы заниматься в течение еще одного часа. После этого они расходились по казармам, разбирали гамаки и к 22.00 (21.00 в летнее время) должны были находиться в постелях до вечерней проверки.
Учебный курс Йокарен включал изучение 30 предметов, в том числе алгебры, геометрии, физики, химии, истории, географии, литературы и стихосложения, китайской классики и английского языка. Военные предметы включали боевые искусства, обучение наземному бою, артиллерийское дело, связь и аэронавтику. На втором и третьем курсах делался лишь небольшой уклон в сторону дисциплин, связанных с авиацией. Студенты считались неуспевающими, если они получали менее 40 баллов по одному из предметов, или если их средний балл по всем предметам не превышал 60. Чтобы заработать недостающие баллы, многие курсанты предпочитали после отбоя выскальзывать из своих гамаков, чтобы еще немного позаниматься при свете тусклой лампочки, или старались читать под одеялом при помощи электрических фонариков — разумеется, в нарушение распорядка.
Одной из специфических черт организации Йокарен было то, что их академическая успеваемость определяла и место в строю в составе отделения. Единственное исключение делалось при построениях для спортивных занятий, когда учащиеся выстраивались по росту. Во всех остальных случаях, будь то в классах, столовой или на плацу, можно было тут же определить уровень успеваемости курсанта. Успеваемость курсантов относительно их товарищей по отделению определялась раз в год; соответственно, менялось и место в строю.
В конце второго года обучения по программе Йокарен курсанты, наконец, получали возможность впервые ощутить то, о чем они мечтали с самого начала, — им давался шанс полета на самолете. В течение месяца они проходили тесты на тренажерах, которые выявляли их способность к первому воздушному вылету. В 1930-х гг. и в начальный период войны на Тихом океане первой воздушной машиной для курсантов оставался самолет первоначальной подготовки Тип 3. Это был двухместный биплан с двойным управлением, конструкция которого во многом повторяла почтенный «Авро 504». Как и первоначальная модель «Авро 504» Тип 3 оснащался 130-сильным мотором Mitsubishi Mongoose 5 с радиальным расположением цилиндров (краткое обозначение K2Y1). В дни, предшествовавшие Китайской войне, полеты проходили в подразделении Томобе, относившемся к базе Касумигара (в декабре 1938 г. подразделение было развернуто в самостоятельную базу, получившую наименование Цукуба Кокутай). В самолетах Тип 3 инструктор обычно занимал место в переднем кокпите, а курсант сидел за его спиной. Кадеты проходили тестирование на координацию зрения и выполнение действий, концентрацию внимания, на способность удерживать машину в воздухе на прямой, а также на степень контроля за самолетом при выполнении простых разворотов. Немногим избранным, которые умудрялись хорошо показать себя при взлете и посадке, предоставлялась возможность совершить первый самостоятельный полет.
После того как курсанты осваивали одиночные полеты, переходили к полетам в строю. На снимке сотай из трех Тип 93 запечатлен на фоне горы Фудзи. Эти самолеты покрашены в серебристый цвет с красными крыльями — стандартная окраски учебных машин морской авиации до перехода на оранжево-желтую окраску.
После начала войны в Китае эти учебные тестовые полеты начинались до окончания второго года обучения и продолжались меньшее время; сначала курсанты обучались на тренажерах Линкса. Во второй период Тихоокеанской войны тестовые полеты продолжались в течение полутора месяцев для Ко Йокарен и около трех месяцев для Отсу Йокарен — наглядное свидетельство того, как сокращались программы в годы войны.
После начала обучения по программе третьего и последнего года Йокарен могли с гордостью поглядывать на младшекурсников, на долю которых теперь выпадали все жестокости и тяготы, которые они сами преодолели в первые два года учебы. Теперь старшекурсники уже имели основательную закалку и привычку к тяжелым условиям службы — и соответственно меньше подвергались телесным наказаниям. Как старшие по обучению, они уже сами занимались рукоприкладством по отношению к новичкам и курсантам второго года.
