нормой, что, конечно же, очевидным образом нарушает трудовое законодательство. Финансируя эту образовательную модель в государственных школах, правительства помогают производить работников, которые не будут отстаивать свои социальные права, поскольку не будут их знать. «Новый дух капитализма» (Boltanski & Chiapello 1999), где сосуществуют нормализация временной, нестабильной занятости и культ самовыражения через творчество, присутствует в моде практически в чистом виде. Таким образом, система моды является привилегированной территорией для изучения капитализма, как в его глобальной динамике и структурах воображаемого, так и в организации труда, субъективности и способах порабощения, которые он производит.
Решив оставить в стороне целый раздел этой индустрии — в частности, фабричный труд — и сосредоточившись только на работниках нематериальных производств (Corsani et al. 1996) моды, я в данной книге рассматриваю более широкую категорию так называемых культурных и креативных индустрий[18]. Сперва речь пойдет об экономической и политической роли образного измерения моды, а также о различных формах глобализации, что структурируют ее (это и циркуляция привлекательных образов в мировых масштабах, и то, что заключается в делокализации производства с целью снижения затрат). Затем будет продемонстрирована логика, в соответствии с которой в мире моды[19] происходит наделение объектов экономической и символической ценностью, вследствие чего чем престижнее считается работа, тем меньше за нее платят. Также будет показано разнообразие составляющих мир моды профессий и особые условия прекаризации работников. Наконец, я поставлю вопрос о свойственных моде формах подчинения и субъективации (понимаемой здесь как создание субъекта) и уделю особое внимание роли эмоций в поддержании иерархий данного профессионального мира, мотивам, которые побуждают быть и казаться конформистом, в полной мере соответствующим своей профессиональной роли, а также механизмам и стратегиям, к которым прибегают работники индустрии моды, чтобы противостоять неравенству и различным формам доминирования.
Анонимность
Цель этой книги не разоблачить, а понаблюдать, описать, понять и проанализировать. Но насколько изделия и образы моды широко представлены и раскручены в СМИ, настолько их производство и закулисье непрозрачны и сокрыты от посторонних глаз; поэтому само обращение к этим темам неизбежно несет в себе угрозу разоблачения.
Я старалась придерживаться стратегии описывания ситуаций и при воспроизведении полученных данных видела главную задачу в сохранении анонимности интервьюируемых, чтобы не поставить их в уязвимое положение в профессиональных кругах. Поэтому все имена и фамилии были изменены; я опустила некоторые социологические параметры, а другие модифицировала; иногда я изменяла или смешивала черты физической реальности и названия мест. По тем же причинам все названия модных журналов вымышлены (за исключением Vogue, который публикует огромное количество фотоисторий, что уменьшает вероятность узнавания ситуаций, приведенных в книге).
Названия компаний также были изменены, если возникал риск, что их сотрудников, участвовавших в исследовании, можно будет опознать. Тем не менее задача данной работы также в том, чтобы деконструировать идеальный мир мечты, создаваемый модой — индустрией, которая настолько же богата и могущественна, насколько несправедлива. Поэтому я посчитала важным назвать некоторые из крупных компаний, о которых идет речь в этой книге, стараясь избегать любых намеков на связь между описываемой ситуацией, работником и компанией.
Часть 1. Мода и капитализм: система, создающая мечту
Я познакомилась с Мией задолго до начала этого исследования; она снимает квартиру вместе с моим старым другом Хайме. Мия, тридцатилетняя итальянка, приехала во Францию, расставшись с бойфрендом, полная желания начать новую жизнь и получить возможности для профессионального роста. Закончив школу моды в Италии, она работала журналистом в модном журнале в Милане, а затем консультантом для брендов прет-а-порте. В Париже она работает внештатным фотостилистом (французы в ее окружении называют эту профессию английским словом — «стайлист»). Работа подразумевает подбор всех элементов, необходимых для создания репортажа или рекламы для журнала или модного бренда: источника вдохновения, темы, а также мест съемки, одежды, аксессуаров, декораций и моделей. Иногда ей также приходится нанимать других специалистов для съемки: фотографа, парикмахера, визажиста, ретушера и так далее. Она в некотором роде режиссирует модные образы, тесно сотрудничая с фотографами. У Мии очень ярко выраженная индивидуальность. Она деспотична, харизматична, полна сарказма и не стесняется называть себя, иногда с юмором, иногда серьезно, примадонной или королевой драмы. У нее голос с хрипотцой, она часто красит губы ярко-алой помадой, ее стиль одежды иногда изысканный, иногда дерзкий, иногда непринужденный, но в любом случае сочетания предметов роскоши и менее дорогих аксессуаров, которые она для себя придумывает, никогда не выглядят скучно. Именно Мия познакомила меня с миром работников модной индустрии.
1. Создавая желание: пресса и реклама
Фотосъемка для Heidi
В одной из наших нередких бесед по скайпу Мия сообщает, что на следующей неделе будет участвовать в «реально профессиональной, высокого уровня» фотосессии с топ-моделями[20], — по ее словам, я не должна это пропустить. Ей нужно подготовить фоторепортаж для швейцарского женского журнала Heidi[21], а также видеоролик для их сайта. Поскольку Мия не может назвать точное время начала съемки, мы решаем, что накануне я переночую у нее. Около десяти часов вечера ее агент присылает имейл, где сообщает время встречи: 8:15 утра. Ночью мы ютимся на кровати в кухне-гостиной двухкомнатной квартирки, которую Мия снимает в районе Ла-Шапель вместе с Хайме (ему досталась спальня).
Пресс-службы брендов, которые будут представлены в репортаже, отправили отобранную Мией одежду прямо в студию, расположенную в XIV округе Парижа. Так что мы сможем добраться туда налегке, без кучи сумок. Мы садимся в такси в 7:30 утра, в самый час пик, когда парижский транспорт движется с черепашьей скоростью. Мы опаздываем, и Мия начинает осыпать водителя итальянскими ругательствами за то, что он будто бы выбрал неправильный маршрут. Лучана (тоже итальянка), фотограф, с которой Мия часто сотрудничает, звонит ей, чтобы отчитать за опоздание, говоря, что все остальные уже приехали. На съемках главные лица — фотограф и стилист. Они работают в паре, и часто журнал связывается с тем или другим специалистом, предлагая тому самостоятельно подобрать себе партнера. Мия и Лучана уже несколько раз работали вместе. Из покровительственного отношения Лучаны к Мии я заключаю, что на этот раз съемку поручили именно ей, и она предоставила работу Мии.
Когда мы подъезжаем, нас встречает юноша лет двадцати. Он приветствует нас с застенчивой улыбкой и, краснея, сопровождает нас на съемочную площадку. Несмотря на то что мы опоздали всего на двадцать минут, большая часть оборудования уже установлена. Пространство разделено на два уровня: большая комната является одновременно площадкой для фотосессии, примерочной и зоной отдыха; а на
