«Я давно не чувствовал себя так хорошо».
Копейщик сбавил скорость и, присев к земле, начал подбираться ближе. Ратмир резко рванул с места, чтобы сократить дистанцию. Противник слишком поздно понял его маневр, попятился, но было поздно.
Каждый ученик старого Вагна, вооруженный щитом и мечом, умел убивать копьеносцев, как кроликов. Приняв первый и последний выпад копья на щит, Ратмир чуть отвел его ободом в сторону, а затем, скользя по древку ободом щита, в два шага сблизился с викингом, обрушив удар меча на искаженное ужасом лицо.
Ратмир перешагнул через упавшее тело и подошел к корчившемуся неподалеку Кроту.
– У тебя острый нож, но тупая голова, – сказал он, склонившись над умирающим врагом. – Видишь ли ты гурий в зеленых садах?
– Нет… – прошептал Гимли. – Ничего… нет…
– Я помогу тебе. Но сначала ответишь на вопрос.
Выпученные глаза на залитом кровью лице мигнули в знак согласия.
– В корчме несколько вечеров пил человек с желтой кожей и узкими глазами. Он жив?
– Да… – пробормотал тот, – он в сарае… у корабля… Мы думали, он богат… взять выкуп… но он…
Ратмир вложил рукоять топора в дрогнувшую ладонь. Гимли медленно улыбнулся. Ратмир закрыл веки на остекленевших глазах и поднялся.
Вонючая тьма сарая остро смердела гнилью и человеческими нечистотами. Ратмир чиркнул огнивом и подпалил факел у входа. Из мрака выступили острые углы: лежанка у стены, грубо сколоченный стол, к которому был привязан голый человек с заплывшим от побоев лицом.
Воин Пива с трудом открыл глаза и силился рассмотреть вошедшего. Когда Ратмир приблизился, он снова зажмурился, ожидая удара.
– Ты свободен, – негромко сказал Ратмир. – Не двигайся, пока я режу веревки.
Черная сталь порядком затупилась после рубки и резала плохо. Оглядевшись, Ратмир увидел на полу кувшин и наступил на него ногой. Затем поднял острый осколок, отряхнув от пахучей браги и в несколько взмахов освободил пленника от пут. Тот осторожно поднялся, растирая запястья.
– Как твое имя? – Ратмир отступил на пару шагов.
Со всем достоинством, которое только могло быть у голого человека, желтолицый склонил перед ним голову.
– У меня больше нет имени, учитель. Я недостойный ронин[3].
– Учитель? – растерялся Ратмир.
– Сегодня я многое понял, – прошамкал незнакомец разбитыми губами. – Мало того что ты освободил меня. Ты открыл истину.
– Открыл?
– Я постиг, что не столь важно дело, как его конец.
– Подожди, я ничего не…
– Разбив кувшин с вином, ты избавил меня от пут. И этим ты показал мне, что, покончив с пьянством, я освобожу свой разум. Ибо человек – это не предел. Слабая человеческая природа дается смертному, чтобы превозмочь ее на Пути. А пьянство Небо шлет пропойце, чтобы он победил любовь к вину и стал человеком. Это я постиг благодаря тебе.
– Да я как-то и не думал, что…
– Я давно уже не самурай, – с почтением, но решительно перебил освобожденный, – но ты научил меня, что никогда не поздно стать человеком. В этом есть глубокий смысл. – Желтолицый низко поклонился: – Позволь недостойному ронину отныне следовать за тобой и служить тебе верно, учитель!
Ратмир вздохнул.
– И как мне тебя называть, если у тебя нет имени?
– Когда-то меня звали Рю. Теперь я называю себя простым буси. На вашем языке это значит «воин».
– Буся так Буся, – миролюбиво сказал Ратмир. – Давай-ка поищем, во что тебе одеться.
Воин Пива поклонился и шагнул к сундукам в дальнем углу стены. Взглянул на пятна засохшей крови на клинке, который пока не убирал в ножны его спаситель, и улыбнулся. Затем, он снял со стены топор и подсунул лезвие под крышку сундука. Раздался громкий треск доски. На свет показалась груда разноцветных шелковых рубах, на которой мерцали небрежно рассыпанные кольца, шейные гривны и несколько крупных жемчужин.
– Полагаю, что все хозяева добра мертвы. Черный демон Кокки уже заарканил их в нижний мир. Значит, в ближайшие несколько веков их душам будет не до награбленного, – не без удовольствия заметил Рю.
– Зато я еще жив, – сказал Ратмир, – и хочу выпить.
Тот поклонился снова:
– Если ты позволишь, на исходе дня я устрою чайную церемонию, чрезвычайно полезную для всех шести чувств!
– Ну, если для всех шести… – протянул Ратмир, на миг задумавшись, откуда в нем столько, – тогда валяй! – А затем нахмурился, глядя, как желтолицый почтительно согнулся. – И, слушай, не надо передо мной поклоны бить.
– Да, учитель, – снова поклонился тот и нараспев произнес: – В холодном краю, под ночью и льдом, расцвела ветка сливы.
Ратмир ничего не понял, но многозначительно кивнул.
Глава 2. Бойтесь оборотней-лис
Хозяину корчмы, где они жили, не было дела до того, где пропадал Рю. Получив от него долгожданную плату за комнату, он лишь молча указал толстым пальцем на дверь, словно говоря: «От тебя разит неудачей. Неси свое проклятье под другую крышу».
Ратмир, разведя руками в ответ на жалобный взгляд толстушки, отправился на поиски нового ночлега для обоих. Выбрали постоялый двор «Храбрый тунец», где они сняли сразу две комнаты.
Целый день Рю с таинственным видом возился в своем новом жилище, что-то строгал, резал и даже плел из добытого где-то лыка, исчезал и появлялся снова. Вечером явился к Ратмиру и торжественно позвал к себе.
Вежливо, но настойчиво ронин попросил оставить оружие и снять обувь у входа. Ратмир развязал тесемки кожаных башмаков и прошел внутрь, ступая по жесткому, сплетенному из липового лыка коврику. Он думал, что Рю решил покорить его пышным убранством комнаты, но ошибся.
Прежде украшенная шкурами комната, вдоль стен которой когда-то стояли лавки и стол, опустела догола. Теперь в полумраке, где теплилось несколько язычков сальных свечек, на полу была видна лишь доска с двумя глиняными кружками, накрытыми вырезанными из дерева крышками.
Рядом на небольшом очаге, выложенном камнями, грелся котел. Над этим подобием стола на стене висел большой кусок бересты с причудливой закорючкой, нарисованной дегтем. В другом конце стоял выкорчеванный пень, опиравшийся на аккуратно подрубленные остатки корней, из которого рос тоненький побег с пятью крошечными листьями.
– Я нашел его утром, когда ходил в лес выбирать украшение для сегодняшнего вечера, – гордо пояснил Рю, видимо приняв недоуменный взгляд гостя за восхищение. – В этом есть глубокий смысл. Завтра отнесу его обратно в лес. Садись!
Он опустился на колени прямо на коврик у «стола» и выпрямил спину, Ратмир последовал его примеру.
