виде, но в снах так бывает; однажды, например, я видел белую кошку, но знал, что это тетя Этель. В общем, как-то раз она вынудила меня пригласить ее в кино, там все домогалась, чтобы я ее потискал, а когда вернулись домой, долго крутилась у меня на кровати и намекала, что родители спят и все такое. Когда я наконец ее выпроводил и заснул, мне приснился сон. Очень яркий, с утра я помнил его во всех подробностях. Мне приснилось, что Этель разбилась на машине в Лос-Анджелесе и нам прислали телеграмму. Мама пыталась готовить ужин, но все время плакала, мне было ее жаль, я хотел помочь, но не знал как. Вот, собственно, и все… Но когда я встал и пошел в гостиную, тети Этель на диване не было. В квартире, кроме родителей и меня, никого. Ее не было. И вообще никогда у нас не было. Даже не пришлось спрашивать: я и сам помнил, я знал, что полтора месяца назад тетя Этель разбилась на шоссе в Лос-Анджелесе, когда ехала домой от адвоката, занимавшегося разводом. Нам сообщили телеграммой. Весь сон оказался неким воспоминанием о том, что произошло на самом деле. Но только ведь этого не произошло. То есть пока я не увидел сон. И притом я хорошо помнил, что она у нас жила и спала на диване в гостиной – до прошлой ночи.
– Но доказательств никаких не было?
– Нет, никаких. Никто не помнил, что она у нас гостила, кроме меня. А я был не прав. Оказывается.
Хейбер понимающе кивнул и погладил бороду. То, что поначалу казалось банальным злоупотреблением таблетками, начинало смахивать на серьезное помешательство, но пациенты еще никогда не излагали ему свои видения так логично и откровенно. Может, Орр шизофреник-интеллектуал? Пытается со всей шизоидной изобретательностью и коварством сбить его с толку, пустить по ложному следу? Но с другой стороны, в нем не чувствуется свойственный таким людям оттенок внутреннего высокомерия, которое Хейбер улавливал безошибочно.
– Почему, как вам кажется, ваша мать не заметила, что ночью мир изменился?
– Ну она-то не видела сон. То есть мой сон действительно изменил реальность. Он создал новую реальность начиная с прошлого и до того момента. И мать как бы всегда была в этой новой реальности. Она и не помнила ни о какой другой. В отличие от меня – я помнил обе, потому что… присутствовал… в момент изменения. Не знаю, как еще объяснить; понятно, что звучит бредово. Но нужно хоть какое-то объяснение, или придется признать, что я сошел с ума.
Да нет, этот парень не заурядный.
– Судить – дело не мое, мистер Орр. Мне факты нужны. А то, что происходит в сознании, уж вы поверьте, – это тоже факты. Когда какой-то человек спит, а вы видите его сны, записанные черным по белому на электроэнцефалограмме (со мной так было тысячи раз), назвать сон нереальным язык не поворачивается. Они существуют; это реальные события; они оставляют след. Ну хорошо, я так понимаю, были и другие сны, которые, по-вашему, приводили к похожим результатам?
– Были. Хотя далеко не сразу. И только в период сильного стресса. Но в последнее время мне кажется… что они участились. Я испугался.
Хейбер наклонился к пациенту:
– Почему?
Орр смотрел непонимающе.
– Почему испугались?
– Но я не хочу менять реальность! – ответил Орр, как будто констатируя очевиднейшую вещь. – Кто я такой, чтобы вмешиваться в мировые процессы? Причем все меняет мое подсознание, разумно управлять этим я не могу. Пробовал самогипноз – не помогает. Сны бессвязны, эгоистичны, иррациональны – аморальны, как вы сами сказали. Их порождает наша асоциальная часть – разве не так? Хотя бы отчасти? Я не хотел убивать несчастную тетю Этель. Просто хотел, чтобы она меня не доставала. А во сне часто выходит перебор. Сны любят срезать углы. Я ее убил. Подстроил автоаварию за тысячу миль от своего дома и за шесть недель до той ночи. Ответственность за ее смерть на мне.
Хейбер снова погладил бороду.
– Отсюда, – проговорил он задумчиво, – лекарства для подавления снов. Чтобы избавиться от груза ответственности.
– Да. Лекарства не позволяли снам нарастать и делаться яркими. На самом деле, – он задумался над формулировкой, – действенны не все, а только некоторые, самые насыщенные.
– Ясно. Так, поглядим. Вы не женаты, работаете чертежником в «Электросетях района Боннвилль – Юматилла». Как вам работа?
– Ничего.
– А как с личной жизнью?
– Был один пробный брак. Продержался пару лет. Прошлым летом разошлись.
– Кто дал задний ход – вы или она?
– Мы оба. Она не хотела ребенка. На полноценный брак это все не тянуло.
– А потом?
– Ну есть девочки на работе. Я, знаете… не то чтобы Казанова.
– А как вообще с межличностными отношениями? Вы нормально общаетесь с людьми? Есть у вас ниша в эмоциональной экосистеме вашего окружения?
– Наверное.
– Выходит, в целом с вашей жизнью все в порядке, так? Хорошо. Теперь такой вопрос: вы хотите – то есть на самом деле – избавиться от лекарственной зависимости?
– Да.
– Замечательно. Смотрите, вы принимали препараты, чтобы не видеть снов. Но не все сны опасны, только некоторые, особенно яркие. Вам приснилось, что тетя Этель – белая кошка, но утром она в кошку не превратилась, верно? То есть некоторые сны нормальные, безопасные.
Он сделал паузу, и Орр кивнул.
– Тогда такое предложение. Может, проверим вашу версию, а заодно постараемся понять, как видеть сны безопасно, без страха, а? Объясню. Для вас тема сновидений эмоционально крайне заряжена. Вы прямо-таки боитесь видеть сны, поскольку думаете, что они могут повлиять на действительность неконтролируемым образом. Возможно, это сложная метафора, при помощи которой ваше подсознание пытается сообщить вашему сознанию о действительности – вашей действительности, вашей жизни – что-то такое, что вы не готовы принять рационально. Но мы можем рассмотреть эту метафору буквально; пока что нет необходимости сводить ее к рациональным аргументам. Ваша проблема сейчас в следующем: вы боитесь видеть сны, но вам без них не обойтись. Вы пытались задавить их лекарствами – не помогло. Хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Специально устроим так, что вы будете видеть сны, причем яркие и насыщенные, прямо тут. Под моим наблюдением в контролируемых условиях. Чтобы вы почувствовали, что можете управлять тем, что, на ваш взгляд, вышло из-под контроля.
– Разве можно видеть сны по заказу? – спросил Орр, явно мучаясь.
– Во «Дворце снов доктора Хейбера» – конечно! Вас раньше гипнотизировали?
– У стоматолога.
– Хорошо. Так, объясняю. Я ввожу вас в гипнотический транс и говорю вам спать, видеть сны
