и что именно видеть в этих снах. На вас будет траншлем, чтобы сон был настоящий, а не просто гипнотранс. Пока вам будет что-то сниться, я буду наблюдать за вами – и так, и на ЭЭГ, от начала до конца. Потом я вас бужу, и мы обсуждаем. Если все пройдет благополучно, может, вас немного отпустит страх перед следующим сном.
– Но здесь у меня не будет действенного сна; такие бывают один раз на сотню или тысячу.
Защитные рационализации у Орра вполне логичны.
– В этом кабинете у вас может быть любой сон, какой захотите. Содержание и эмоциональное воздействие сна можно предопределить почти полностью, если объект мотивирован и с ним работает гипнотизер-профессионал. Я этим занимаюсь десять лет. И вы будете на связи со мной: на вас будет траншлем. Надевали когда-нибудь?
Орр покачал головой.
– Но знаете, что это такое?
– Он посылает сигнал через электроды, чтобы стимулировать… в общем, чтобы мозг делал, что скажут.
– Примерно так. Русские его уже лет пятьдесят применяют, израильтяне его доработали, а потом наконец подключились и мы и начали выпускать массово – для успокоения пациентов с психозом и для домашнего использования: чтобы вызывать сон или альфа-транс. Пару лет назад в Линнтонской клинике я по программе ПТЛ работал с пациенткой, у которой была серьезная депрессия. Как и многие люди с депрессивным расстройством, она плохо спала, причем недополучала в основном быстрого сна, со сновидениями: как только ей что-то начинало сниться, она обычно просыпалась. Замкнутый круг: чем сильнее депрессия, тем меньше снов, чем меньше снов, тем сильнее депрессия. Надо круг разорвать. Как? Лекарства на сон с БДГ особо не влияют. ЭСМ, электронная стимуляция мозга? Но тогда надо вживлять электроды, причем глубоко, чтобы добраться до центров сна. Хотелось обойтись без операции. Я попробовал усыплять ее при помощи траншлема. Что, если сделать диффузный низкочастотный сигнал более специфическим? Нацелить его локально на конкретный участок мозга? Ну конечно, доктор Хейбер, чего проще! Но на самом деле, когда мы провели исследования и разобрались с электронной частью, на создание базового аппарата у меня ушла всего пара месяцев. Я начал с того, что простимулировал мозг пациентки записью мозговых волн здорового человека, сделанной в нужных мне состояниях – на разных этапах сна и сновидений. Результат нулевой. Оказалось, что сигнал конкретного чужого мозга необязательно вызывает у объекта отклик. Пришлось учиться обобщать, изготавливать из сотен записей нормальных мозговых волн что-то вроде среднего арифметического. Я продолжил работать с пациенткой, каждый раз эти усредненные записи уточнял, подгонял под ее случай. Когда ее мозг делал то, чего я добивался, я записывал этот стимул, усиливал его, расширял, удлинял, проигрывал по нескольку раз и в итоге заставлял мозг объекта следовать своим же здоровым импульсам, если можно так выразиться. Все эти вещи, само собой, потребовали огромного объема работы по анализу обратной связи, поэтому простенький электроэнцефалограф с траншлемом превратился в этот агрегат.
Он указал на электронные джунгли, топорщившиеся позади Орра. Бо́льшая часть оборудования была скрыта за пластмассовыми панелями, потому что многие пациенты либо пугались техники, либо слишком отождествляли себя с ней, но все равно электроника занимала не меньше четверти кабинета.
– Вот – «Машина сновидений», – ухмыльнулся он, – или, если более прозаично, «Усилитель». Его функция – сделать так, чтобы вы заснули и видели сны, причем настолько глубоко и долго, насколько нам надо. Кстати, эту пациентку летом выписали из клиники: полностью излечилась. – Он наклонился вперед. – Ну что, попробуем?
– Сейчас?
– А чего ждать?
– Но я не смогу заснуть в половине пятого дня… – Он понял, что сморозил глупость.
Порывшись в забитом бумагами ящике стола, Хейбер тем временем выудил бланк согласия на гипноз (требование ЗОС). Орр взял протянутую ему ручку, подписал и покорно положил бумагу на стол.
– Так, хорошо. Теперь скажите, Джордж, ваш стоматолог использует гипнопленку или он любитель все делать сам?
– Пленку. У меня по шкале восприимчивости три.
– Ровно посередине, так, что ли? Чтобы внушение содержания сна сработало как следует, требуется довольно глубокий транс. Нам, конечно, не нужны видения в трансе, нам нужен нормальный сон спящего человека, и «Усилитель» это обеспечит, но внушение должно дойти до приличной глубины. Чтобы несколько часов вас не мучить одной только подготовкой к глубокому трансу, воспользуемся ВК-индукцией. Сталкивались с ней?
Орр отрицательно мотнул головой. Вид у него был настороженный, но спорить он не решался. В его пассивности, готовности выполнять указания было что-то женское, даже детское. Хейбер поймал себя на том, что вид этого уступчивого, тщедушного человека вызывает в нем стремление одновременно и защищать его, и слегка третировать. Очень трудно было удержаться, чтобы не взять в разговоре с ним тон властный и снисходительный.
– Я ее применяю в большинстве случаев. Быстро, надежно, безопасно – намного лучше других методов гипноза, и меньше мороки для врача и пациента.
Наверняка Орр слышал страшилки о том, как из-за чрезмерной или неправильно проведенной ВК-индукции люди погибали или становились идиотами. К методам Хейбера это, разумеется, не относилось, но надо сразу развеять эти страхи, а то может отказаться от всей процедуры. Так что Хейбер продолжил свой бодрый монолог о том, как ВК-индукция применяется уже полвека, как вообще утроен гипноз, а потом снова о сне и сновидениях, чтобы отвлечь внимание Орра от процесса и сосредоточить его на цели.
– Наша задача в чем? Преодолеть пропасть между бодрствованием или гипнотическим трансом и фазой, когда появляются сновидения. У этой пропасти есть простое название – сон. Простой сон, медленный сон, сон без БДГ – называйте как хотите. Есть, грубо говоря, четыре интересующих нас состояния: бодрствование, транс, медленный сон и быстрый сон. С точки зрения мозговой деятельности у медленного сна, быстрого сна и гипноза есть нечто общее: простой сон, сновидения и транс высвобождают подсознание, первую сигнальную систему, тогда как в состоянии бодрствования мы в основном полагаемся на вторую сигнальную систему – рациональное мышление. Но что интересно, если посмотреть на ЭЭГ: при быстром сне, трансе и бодрствовании картина во многом схожая, а при медленном сне – радикально иная. И напрямую из транса перевести человека в быстрый сон невозможно. Требуется медленная фаза. Обычно фаза быстрого сна наступает за ночь четыре-пять раз, примерно каждый час или два, и продолжается не более пятнадцати минут. Все остальное время человек проводит в той или иной разновидности медленного сна. При этом вы тоже видите сны, но, как правило, неяркие; мозговая деятельность в медленной фазе напоминает работу двигателя на холостом ходу – такой размеренный поток
