Не надо было быть гением, чтобы понимать, если Аэд умрет Дайанены захотят посадить на престол его дядю, сына Этнэ, Лабрана. И живой Дэекен даже не претендующий на престол будет вечной ему угрозой. В то же время смерть Дэекена при живом Аэде не была необходимостью, однако, что случись с Серселеном и Анун бы погряз в гражданских войнах. Так и выходило, что последние два прямых потомка Турмана Великого были тесно связаны — смерть одного из них грозила извратить и исказить жизнь другому.
В тот год, что Аэду исполнилось тринадцать ему нашли невесту. Невеста была самых что ни на есть голубых кровей, дочь правителя Амрана, царства Востока. И посольство за женой племяннику возглавил Лабран. Эти известия в купе с новостями о очередной затяжной лихорадке Аэда показались Дэекену сродни предвестникам апокалипсиса. Лабран был красив, а восточная царевна молода и воспитана в строгости. Но как любая девушка ее возраста, конечно же желала влюбиться. Ну какая девушка не мечтает влюбиться? Это же очевидно. Что стоило бы взрослому мужчине вскружить наивной девчонке голову? И случись так что еще до свадьбы нареченный ей Аэд умрет, оплакав жениха на его родине, она вполне могла бы выйти замуж по любви, не так ли? С любовью, рукой и сердцем восточной царевны Лабран получил бы поддержку от Амрана, и тогда никаких сил Речных земель не хватило бы противостоять этому союзу. Немного гражданской войны, немного передела собственности, предательств и обманов по вкусу, а в итоге роскошная шевелюра герцога Серселена сможет не одно десятилетие развиваться на ветру и поблескивать на солнце, особенно если с нее периодически смывать птичий помет, над главными воротами столицы, в качестве украшения на пиках. Дэекен представив, как Лабран станет приводить сыновей к воротам и рассказывать им об участи мятежного герцога Серселена, дал себе клятву, если войны за трон не избежать — состричь волосы, настолько яркой и досадной получалась картинка. Без развивающихся волос ситуация уже была не столь плачевной.
Не то, чтобы герцог не боялся смерти, конечно, как и многие другие находящиеся в рассвете лет умирать он не хотел, но в тоже время был уверен, чему быть, того не миновать. Конечно, для человека, получившего такие известия, и представляющего себе такое свое будущее некоторая апатия была бы естественной, как и паника, но наш прекрасный герцог не впал ни в одну, ни в другую крайность, а вместо этого он сел писать письмо. «Последняя надежда», так он именовал про себя сие действие, все те лета, что он прожил после того, как мар покинула Итариллэ. Именно она ему эту «последнюю надежду» и внушила, вместе с тем предостерегая, что к ней следует обратиться, только в крайнем случае. Теперь надо сказать крайний случай настал.
— Как бы не складывалась твоя жизнь, мой мальчик, — певучим голосом повторяла прекрасная эльфийская прабабушка, — последний к кому ты можешь обратиться, это Онотимо, Эльфийский король. Он не откажет, но будь готов заплатить за его помощь самую высокую цену. Каким благородным не казался бы мой брат, но он никогда не поступит в ущерб себе, и помогая, он получит больше, чем отдаст. Такова его природа.
Ну что же, теперь Дэекен точно знал, чего бы не попросил Его Лесное Величество взамен на свою помощь, оно будет того стоить. Ведь альтернативой была стрижка и встреча столичных гостей долгие, долгие годы.
Комментарий к Последняя надежда.
пока не законченная, но уже карта Мара.
https://live.staticflickr.com/65535/50406814772_6a9bc50777_b.jpg
Продолжение будет в пятницу - 16.10 в 13:00 по Москве
========== Тайные послания, странные гонцы. ==========
Писать письма само по себе занятие приятное, но без последующих действий оно не имеет смысла, особенно если адресат письма не получил. Хотя, конечно, можно писать любовные письма и не отправлять их, но это скорее действие романтичное, нежели практичное, и смысл его в другой плоскости. Дэекен Серселен же рассчитывал на практический результат от своего письма, которое на деле вышло и вовсе не письмом, а скорее запиской, так что все же получение письма адресатом было важно. А чтобы адресат получил письмо нужен тот, кто его доставит. И тут у герцога Речных Земель вырисовывалась проблема. Отправить гонца? Но это все равно, что оповестить всех — и врагов, и друзей, о том, что ты начал действовать. Оповещение врагов — лишний повод для контрмер, а оповещение друзей… Друзья для герцога были понятием относительным, надо ж понимать, что дружба его дорогого стоила, когда он имел власть, а когда попадал в опалу, дружба становилась предметом торга. Да, что и говорить, сам Дэекен не намеривался за власть бороться, но однако считал, что кто-то из его окружения вполне возможно проявит достаточный ум и изворотливость, да и выторгует больше этой самой пресловутой власти для себя лично у Дайаненов, взамен всего лишь на информацию о планах герцога.
Нет всеобщее оповещение в планы Дэекена не входило, действовать следовало очень тихо, а значит самостоятельно. Ну или почти самостоятельно, ведь план включал в себя эльфа с пониженным уровнем нравственности, рыжую девушку с пониженным уровнем социальной ответственности, крупного медведя, пару бочонков отличнейшего вина со склонов Навы, ну и увесистый кожаный кошель золота. Хотя обо всем по порядку.
— Мой дорогой, Сеймур, мы едим охотиться, — взмахнув рукой, увешанной перстнями, заявил герцог, за обедом следующего дня, — на оленя!
Потом задумавшись, добавил:
— И, может, кабана! А вообще, я не отказался бы от трофейной медвежьей шкуры.
— Ваша светлость, так может я закажу шкуру охотникам, им же сподручнее. А мы как обычно?
— Хочу трофей, Сеймур! — хмыкнул герцог, — Собери нашу обычную компанию друзей, и я непременно хорошо награжу того, кто убьёт для меня медведя, только если сам не убью его первым.
— Вы настроены на соревнования? — Сеймур улыбнулся, его явно интриговало не настроение герцога, а награда, но стоило все-таки уделить желаниям сюзерена должное внимание, — Так отчего охота, а не турнир?
— Турнир будет, но позже. А сейчас мне хочется скорее игры, чем драки, да и признаться честно так не хочется облачаться в латы в такую жару, лучше налегке, поэтому охота, а не турнир, но добавить остроты и посоревноваться тоже не мешает.
— Так что же вы хотите вручить, как приз победившему медведя?
— Земли и замок казнённого Морко, — куда серьезнее ответил Дэекен, — земли не большие, замок в весьма плачевном состоянии, да и слава теперь за ними не самая приятная. Однако выгодное расположение очень подкупает, не правда ли? Так вот туда нужен щедрый, богатый и грамотный феодал, кто-то из моего ближнего круга. Я думаю, что просто отдать их кому-то из вас в дар, будет неприятным сюрпризом для остальных. К тому же, возможно, не каждый захочет эти земли, после всего что там случилось, и значит тот, кому они не нужны, просто не станет убивать медведя. Согласись это ведь куда менее неприятно, чем отказаться от подарка своего герцога. Ну и конечно, все остальные, кому земли могут пригодиться, будут в равных условиях, и никто не будет в обиде, если выберу не я, а удача и сноровка.
— А если вы сами убьете медведя?
— Значит земли мои.
Серселен внутренне гордился своим планом, сейчас его приближенные, кинутся примеряться к куску довольно ценной земли, точа медвежьи копья. К тому же посчитают, что трофеем выбран медведь, только от того, что медведь на старшей речи так и звучал, как морко, а вовсе не потому, что ореол обитания этого зверя в Речных землях был ограничен. Дэекену нужен был Хрустальный перевал через Солнечные горы, прямой горный проход в эльфийские земли, а вовсе не медведь. Но перевал образовался благодаря реке Имирин, именно она давала места для нереста тем породам рыб, что так любили медведи. И именно поэтому на медведей с поздней весны до начала осени охотились вблизи перевала.
***
