и фото…
Через три часа Глафира в полном обмундировании стояла в гримерке областного театра, куда на гастроли приехала небольшая столичная труппа.
Дверь открылась, и послышался гневный голос мужчины, возможно, режиссера, отчитывавшего актрису:
– Это бездарно! Даже для такого театра, как этот, это бездарно! Так нельзя играть! Весь спектакль должен был на тебе сойтись, а ты оказалась самым слабым звеном. Мальчишка – босяк сыграл свои полторы минуты лучше, чем вся твоя игра сегодня! Твои полтора часа не стоили его полутора минут. Что ты сегодня пыталась всем показать? У меня даже нет сил скрывать свое возмущение…
Грохочущие мужские шаги удалились. Вошла эффектная актриса лет пятидесяти, уставшая и надеющаяся подпитаться любыми положительными эмоциями от чего угодно, чтобы восстановить силы. Сейчас хотелось покоя, но увидев уборщицу в гримерке, поморщилась и решила ретироваться, чтобы не тратить остаток сил на обслугу.
– Заходите-заходите! Я уже ухожу, все убрала, простите, что вы меня здесь застали… – вежливо извинилась Глафира.
Актриса молча вошла и устало села в кресло перед своим зеркальным столиком. Она, казалось, даже не заметила, что уборщица все еще стоит и пялится на нее в зеркало…
– А вы считаете меня второсортной, да? – прищурившись и внимательно изучая, спросила Глафира.
Актриса удивленно посмотрела в зеркало. Она не думала, что эта «швабра» умеет что-то говорить, кроме: «Да! Конечно! Сейчас уберусь и выметусь!»
– Вы ведь небожительница, талант, гений, а уборщица – шлак…
Актриса не была дурой и так не считала, но безусловно полагала, что у нее есть Божий дар, который, так же однозначно, не надо путать с яичницей уборщиц.
На это и был расчет Глафиры.
Актрисе не хотелось вступать в полемику, но и допустить, чтобы ее считали такой кромешной дурой, она не могла. Да и уборщица выглядела как-то совсем не агрессивно, а скорее наоборот… Была в ее взгляде какая-то странная добрая отзывчивость…
– Вы поморщились, когда вошли и увидели меня… – объяснила свою фразу Глафира, чтобы актрисе не пришлось тратить силы на лишние вопросы.
– Это не из-за вас, простите, если обидела, я поморщилась тому, что не могла упасть сразу в кресло, чтобы выдохнуть… – Актриса развернулась лицом к уборщице на вращающемся кресле.
– Я поняла, – улыбнулась Глафира, снимая перчатку с руки. – Глафира! – протянула она руку актрисе.
– Какое редкое имя! – удивившись имени, актриса просто пожала руку в ответ, даже не задумавшись: стоит это делать или нет.
Глафира присела на корточки рядом с креслом актрисы и посмотрела снизу вверх. Это было беспроигрышно: любого заинтересует такой маленький и незначительный человечишка, которого легко унизить мгновенно, одним движением колена. Подобная власть играет злую шутку с поддавшимися на такую уловку.
– А вы понимаете, что мы, уборщицы, тоже гениальны и тоже обладаем Божьим даром? Только он у нас другой! Никогда не замечали, что уберет одна, и сразу на этом месте тут же возникает бардак, а уберет другая – и можно месяц к этому месту не прикасаться, только пылинки сдувать…
У вас же есть тоже талантливые-талантливые, а есть просто актриски, владеющие мастерством… Так же и у нас: есть талант убираться так, чтобы место светилось чистотой! Просто надо любить свой талант, и все получится! А мне показалось, что вы стали своим тяготиться!
– С чего вы решили? – насторожилась актриса.
– Обычно актер, отдавший себя на сцене целиком, без остатка, возвращается эмоционально полным сил, да так, что через край, да так, что не знает, куда деть! А вы притащились еле живая… Глафира медленно погладила руку актрисы.
Тело актрисы ответило легкой дрожью на этот странный, непрошеный контакт. Захотелось плакать. Она сдержалась.
– Я, правда, устала. Театр, съемки – это нормально! Но эта жизнь блогера на показ изматывает и доводит до ручки! Позитив от спектаклей не перекрывает того негатива, который льётся из сети: не так сидишь, не так стоишь, не то жрёшь: слишком скромно, слишком дорого, не так одета: слишком просто, слишком вычурно, не то сказала тому, не то сказала этому. Я предназначена показывать людям то, что играю, а не свою жизнь!
– Перестаньте! – Глафира встала резко и серьезно посмотрела на сидящую актрису, теперь сверху вниз. И та позиция: снизу, на корточках, дала теперь ей право смотреть на нее сверху, давая советы, невзирая на ранг профессии.
– Что перестать?! – опешила актриса.
– Перестать быть нараспашку! Вы имеете право давать людям то, что хотите отдавать, и не давать то, чего не хотите.
– Но они ждут, они требуют…
– А потом распинают, когда вы не соответствуете их ожиданиям…
– Это точно! – актриса согласилась, а потом мгновенно поняла аналогию…
Глаза расширились, мысль начала судорожно работать, приводя в порядок внешнее устроение души.
Глафира молча наблюдала, чуть заметно улыбаясь…
– И вы считаете, что я могу обойтись без всех этих бесконечных стримов и видосиков, фоток и бесконечной погони за новым ракурсом? – искренне спрашивала актриса, забыв, что перед ней уборщица.
– Абсолютно точно! Вы в этих фотках тиражируете и теряете себя! Вы становитесь доступной и, в конечном счете, неинтересной. Кому-то эта доступность приносит кайф и наполняет энергией. Только не вас. Вас она истощает, не оставляет ничего для живого зрителя и себя…
– Вы правы, – лицо актрисы просветлело. – Я не могла решиться и, кажется, начала зависать в таком тупике, что это простейшее решение даже не могло найти тропинку к моему сердцу, чтобы навести там порядок, как вы верно заметили. Почему мне никто не сказал этого раньше?
– Им не приходит в голову, что актрису это может тяготить… А вы не хотели ни у кого просить помощи!
– Спасибо вам! Вы уверены, что вы – уборщица? – широко улыбнулась актриса.
– Можно сказать – уборщица, можно сказать – что-то большее… Все мы в какой-то мере уборщики… В голове тоже стоит убираться, – улыбнулась Глафира. – Я пойду… Мне пора, извините!
Глафира вышла из театра, оставив позади отпустившую свои заморочки актрису, готовую изменить свою жизнь и идти дальше.
На площади перед театром стояла Анфиса, прислонившись к своей новехонькой машине.
– Мощная тётка – эта актриса! Глубоко себя закопала, – встретила Анфиса подругу. – Ты заработала 400 баллов из 1000 возможных, с лёту, как здрасьте! Я восхищаюсь тобой, Фира! Ты вытащила ее! Поздравляю! Надеюсь, тебе вместе с наградой за доктора хватит на пару месяцев!
