— Это на постоялом дворе, клянусь жизнью, — предположил Сэм Долли, богатый купец, отправившийся в паломничество вместе с женой.
— Только вообразите, сочная говядина, приправленная горчицей! — Леди Бланш в экстазе стиснула пухлые ручки.
— Скорее уж горелая, — охладила ее восторги аббатиса. — Не забывайте, нас ждут в Эйнфорде.
Бланш вспыхнула. С какой стати она должна подчиняться Сесили? В конце концов, Элинор под ее опекой, как и паж и две горничные. Да и Сэм Долли, похоже, не отказался бы переночевать в этой уютной гостинице. Вон как облизывает свои толстые губы и принюхивается, словно голодная гончая.
— Мелисанда захромала. Монастырь слишком далеко для хромой лошади и больной женщины, — надменно бросила леди Бланш.
— Почему бы нам не остановиться здесь на ночь? — поинтересовался Сэм Долли. — От такого запаха у кого угодно потекут слюнки.
— Вполне приличное местечко, да и конюшня просторная, — поддержал его кто-то.
Аббатиса окинула компанию суровым взглядом, пресекая назревающий мятеж.
— Нас ждут в монастыре. Уверяю вас, никто не останется голодным. Эйнфорд славится своим гостеприимством.
— Я не в состоянии сделать больше ни шага, — заявила леди Бланш с вызывающим видом. — Элинор, Дайкон, Эвис и Мэб останутся со мной. Кто-нибудь желает к нам присоединиться? — осведомилась она, повернувшись к остальным.
Никто, однако, кроме Сэма Долли с женой и еще одной пары, не решился выступить против властной аббатисы.
— Я не могу запретить вам остаться, — сказала та. — Но вы совершаете ошибку. В монастыре нам гарантированы безопасность, чистая постель и горячая еда. Здесь же вы окажетесь во власти трактирщика.
Сэм Долли хмыкнул:
— Я бы не возражал. Бьюсь об заклад, это веселее, чем компания болтунов в рясах.
Реплика купца была встречена дружным смехом.
Аббатиса покраснела от гнева и, не сказав больше ни слова, повернула свою лошадь на восток. Остальные путники, наскоро попрощавшись и договорившись встретиться поутру, поспешили следом. Ни холодный ветер, ни соблазнительные ароматы не могли заставить их ослушаться аббатису.
— Не сочтите за грубость, леди Бланш, — добродушно заметил Сэм Долли, — но ваша сестра — настоящий тиран. Мне жаль бедных девушек, которые под ее началом.
Леди Бланш снисходительно улыбнулась:
— Что поделаешь, она всегда была такой. Пойдемте, так хочется поскорее отведать это восхитительное жаркое!
Купцы с женами, пришпорив лошадей, поскакали к гостинице. Леди Бланш со свитой замыкала кавалькаду.
Общий зал, освещенный жарко пылавшим очагом, оказался достаточно просторным, чтобы вместить вновь прибывших.
— Добро пожаловать, миледи, — приветствовал их хозяин, кланяясь и улыбаясь. Его наметанный глаз сразу распознал высокий ранг гостей. — Прошу вас, джентльмены, входите, располагайтесь.
Польщенная оказанным вниманием, леди Бланш улыбнулась. Элинор последовала за ней к пылающему очагу. Дайкона оставили присмотреть за лошадьми и позаботиться о захромавшей Мелисанде. Горничные исчезли, чтобы приготовить постель благородным дамам, прежде чем подняться на чердак с остальными слугами.
Леди Бланш и Элинор задержались у огня. Они сильно продрогли в своей мокрой одежде. Усадив леди Бланш на мягкую скамью, Элинор отправилась на поиски жены трактирщика в надежде раздобыть кружку поссета.[1]
Когда она вернулась в зал, ей пришлось пробиваться сквозь толпу. В гостиницу набились рыцари с оруженосцами и теперь шумно требовали эля. Пахло мокрой шерстью, конским потом и немытыми телами.
Леди Бланш сидела с закрытыми глазами, откинувшись на скамье. При виде ее раскрасневшегося лица Элинор не на шутку встревожилась.
— Леди Бланш, выпейте поссета. Он восстанавливает силы. О, прошу вас, скажите хоть слово, — взмолилась девушка и потрясла женщину за плечо.
Наконец леди Бланш открыла воспаленные глаза.
— Слава Богу, это ты, дорогая. Все эти простолюдины, шум… А, поссет! Дай-ка мне его.
Элинор поднесла кружку к ее губам. Несмотря на подозрительный запах, леди Бланш выпила все до капли, уверенная в чудодейственной силе напитка.
— Элинор, где там жаркое? Может, после еды я почувствую себя лучше?
Элинор снова ушла и вскоре вернулась с глиняным подносом, уставленным овощами, тушеной говядиной, ржаным хлебом и маслом. Все выглядело так аппетитно, что у Элинор текли слюнки, пока она ждала, когда ее госпожа утолит голод.
— Дайкон, сходи за элем. — Леди Бланш протянула мальчику пустую кружку.
Паж отсутствовал так долго, что Элинор уже подумывала о том, чтобы отправиться на его поиски, как вдруг у задней двери раздались крики, заглушаемые пронзительными воплями Дайкона.
— Господи, что он еще натворил? — поинтересовалась леди Бланш с набитым ртом. — Клянусь, у этого мяса вкус как у опилок.
Элинор поспешила к месту переполоха и увидела Дайкона, являвшего собой жалкое зрелище: глаз у пего был подбит, из губы текла кровь. Несмотря на отчаянное сопротивление, он едва касался земли, удерживаемый в воздухе плечистым брюнетом в темно-синей тунике. Другого парнишку, тоже избитого, держал за шиворот его хозяин, белокурый великан, и встряхивал так, что у бедняги стучали зубы.
— Дайкон, что случилось?
— Так это ваш озорник, леди? — поинтересовался светловолосый рыцарь, еще раз тряхнув слугу, прежде чем поставить его на ноги. — Эти два разбойника сцепились во дворе. Пришлось хорошенько стукнуть их лбами, чтобы разнять.
— Как не стыдно, Дайкон! Леди Бланш прикажет тебя выпороть. Посмотри, во что превратилась твоя одежда! — Элинор с отвращением смотрела на облепленные грязью ливрею и башмаки мальчика.
— Он назвал меня трусом! — возмущенно заявил Дайкон. Элинор бросила взгляд на второго мальчишку, на голову выше Дайкона, и сердито сказала:
— А ты зачем полез в драку? Ведь Дайкон младше тебя! Лучше бы позаботился о своем хозяине.
Белокурый рыцарь усмехнулся:
— Хорошо сказано, красавица. Что ты ответишь на это, Кобби?
Подросток пренебрежительно фыркнул, вытирая кулаком окровавленный рот.
— Ладно, парень, можешь идти. — Темноволосый рыцарь отпустил Дайкона, одернув на нем одежду.
— Благодарю вас, сэр, — сказала Элинор. — О нем позаботятся.
— Надеюсь, не слишком сурово.
Элинор взглянула на рыцаря в синей тунике. В полумраке лицо его казалось смуглым, волосы — угольно-черными. Под резко очерченными бровями стальным блеском сверкали глаза. Он пристально разглядывал девушку, изогнув в улыбке выразительный рот. Элинор смутилась, по телу пробежала дрожь.
— Я… не мне решать, — пробормотала она, обретя наконец дар речи.
