Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы мой день в кои-то веки прошел нормально…
— Что? — рявкнула Ричардсон. — Нечего ответить, Мистер Готие? Язык кошка съела?
Ник очаровательно улыбнулся, хотя не был в настроении для этого.
— Нет, мэм. Хищник, которого чаще всего называют Разум.
Усмехнувшись, она поковыляла к столу, чтобы оскорбить кого-нибудь еще и испортить ему день.
Калеб раздраженно вздохнул. Славно, он достучался до Ника.
«А теперь мне тоже надо получить наказание. Ненавижу тебя, Готье».
Ник похлопал ресницами.
«А я от тебя тащусь, Калибчик».
Это вызвало стон Калеба.
— Что это было, Мистер Малфас? — спросила Ричардсон.
— Переживаю кишечное расстройство, связанное с геморроем, который, кажется растет у меня справа, — он послал многозначительный взгляд на Ника.
Класс рассмеялся, Ричардсон вскочила.
— Хватит! — она ударила рукой по столу. — За это, Мистер Малфас, можете присоединится к Мистеру Готие после уроков.
Калеб раздражённо вздохнул.
«Дополнительное время с моим геморроем. Как раз то, о чем я мечтал на Рождество. Ух ты ж».
Ник заставил себя не реагировать на услышанное саркастическое высказывание. Если бы он не знал, что по правде за чувствами Калеба скрывается беспокойство за него, то враждебность его бы задела. Но пока он был заперт в чужом теле в другом измерении, то услышал из первых уст, что Калеб в действительности думал о нем.
Они были семьей.
Братьями по оружию.
Да, они часто пререкались. Но в итоге бы умерли друг за друга. Они оба это доказали. В этом у него не было сомнений.
Так что он простил язвительного демона и постарался подумать о том, какая у Калеба была тяжелая жизнь. Он потерял всех, кого любил. Он видел, как враги жестоко убили его жену, и многие века провел в рабстве у жестокого хозяина-демона, который от всей души ненавидел его. Который использовал каждую возможность, чтобы оскорбить и поиздеваться над ним. Да, отец Ника был той еще скотиной для всех вокруг. У Калеба были все причины ненавидеть Ника, но вместо этого он стал его лучшим другом.
«Эй, приятель», — передал Ник Калебу мысленно. — «Спасибо».
Калеб нахмурился.
— За что?
Ник улыбнулся, потому что Калеб проговорил это вслух.
«За то, что не даешь умереть. Борешься со мной, когда я в тебе нуждаюсь, и за то, что просыпаешься по утрам, хотя я знаю, что предпочитаешь спать до обеда».
Тот нахмурился еще сильнее.
«Ты такой странный».
Учитывая факт, что Ник был ненавистным сыном демона, единственным предназначением которого было положить конец свету, который был рожден для того, чтобы начать Апокалипсис или Завоевание, если уж быть конкретным, а еще встречался с привидением воительницы, которую убьет в будущем, «странный» — было даже принижением.
По этой причине, если бы существовал учебник по нормальности, Ник бы стоял первый в очереди за ним. Его жизнь была законом Мерфи[1] для законченных экстремалов.
Все, что должно пойти не так, шло не так. И как можно более худшим образом, в самое худшее время.
Да, это прекрасно описывало его обычный день. И самое грустное, что он уже к этому привык.
Когда прозвенел звонок, Калеб чихнул.
Затем чихнул еще раз, и еще.
Ник замер от звука, который никогда раньше не слышал. Никогда. А еще плюс к тому Калеб побледнел.
— Ты в порядке, приятель?
Калеб потер бровь, как бы говоря, что у Малфаса сегодня не лучший день.
— Как-то мне подурнело.
— Да и выглядишь ты плохо.
— Блин, Ник! Ты тормозишь! — отругала его Коди и обошла, чтобы проверить Калеба. Она положила руку ему на лоб. — Поздравляю, милый. У тебя жар.
Калеб покачал головой.
— Нет, невозможно. Я не болею, — он начал сильно кашлять.
Ник отступил с огромными глазами.
— Я, конечно, не доктор и не медсестра, но звучит, как будто ты болеешь. И болеешь сильно. Болеешь, так болеешь. Как позвоните-маме-мне-нужен-суп-и-аспирин.
Коди похлопала Калеба по спине.
— Ты в порядке, милый?
Кивнув, он прерывисто вдохнул. Затем снова закашлялся.
Ричардс подошла к ним с раздражающей ухмылкой на лице.
— Какие-то проблемы?
Ник обменялся с Коди обеспокоенными взглядами, затем ответил:
— Думаю, Калеб заболел.
Усмехнувшись, Ричардсон скривила губы.
— А по мне он очень даже…
Тираду оборвал Калеб, которого вырвало на ее ноги. Вскрикнув, она отпрыгнула, но он все равно попал на ее уродливые коричневые ортодонтические туфли.
Ник сморщил нос.
— Чувак, это гадко! — но в то же время так чудесно! Здорово, что Калеб ко всему подходит серьезно. — Приятель, что ты ел на завтрак? Выглядит не очень. Это батончики из котят?
Позеленев, Ричардсон кляла их на чем свет стоит. Если бы они так выражались, директор бы их исключил.
— Отведите его в офис, немедленно!
— Да, мэм, — Ник сжал губы, чтобы не рассмеяться над гадким возмездием, перекинул руку Калеба через плечо и повел его к главной части школы. Коди последовала за ними.
Как только они вышли из кабинета, Ник остановился, чтобы прошептать:
— Хочешь, чтобы я отвел тебя в туалет, и ты телепортировался домой?
Калеб прохрипел:
— Я-я-я не могу телепортироваться.
Внутри Ника все похолодело.
— Что?
Глаза Калеба затопил ужас.
— Мои силы исчезли, Ник. Я человек.
[1] — Зако́н Ме́рфи (англ. Murphy's law) — шутливый философский принцип, который формулируется следующим образом: если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт (англ. Anything that can go wrong will go wrong). Иностранный аналог русского «закона подлости», «закона бутерброда» и «генеральского эффекта».
Глава 2
Ник открыл рот, чтобы сказать Калебу, что это не смешно, но Калеб метнулся в туалет и его снова стошнило в кабинке. К счастью, он не успел сделать это на Ника.
Или его ботинки.
Плюсик за это. Хотя, если честно, если бы Калеба стошнило на его уродливую рубашку, Ник не стал бы слишком жаловаться.
Поморщившись от звуков расставания с гастрономическими изысками, исходивших от его друга, Ник ждал у раковин, пока Калеб не закончит. Через несколько минут появился бледный и трясущийся Калеб. Черт, для демона он чувствовал себя очень плохо.
Ник включил для него воду и стоял рядом, пока Калеб умывался.
— Справишься?
Колени Калеба подкосились до того, как он успел ответить.
Серьезно встревоженный Ник подхватил его.
— Калеб? — Коди была права. Он весь пылал, жар шел даже от его одежды. — Ты меня слышишь?
Он начал бормотать на демоническом. Что-то о полях и посевах? Слова были тихими и бессмысленными. Какое дело демону даева до засева полей?
