манипуляторов-фиксаторов. И тряхнуло нас огого как, перегрузка не менее, чем трёхкратная! К счастью, поля трансорбитальника удар простыми камнями выдержали, хотя импульс полностью компенсировать не смог ни двигатель, ни гравикомпенсатор.
Отряд разразился… объективной оценкой живых булыжников, чего я не прерывал — самому хотелось материться. А Дракончик ломаным зигзагом приближался к шлюзу корабля. И… не успевал. Плазменные резаки расходились воронкой, мы приближались, увернулись от двух встречных камней, но задние нас догоняли. «ДЕРЖИМСЯ!» — только и успел скинуть я, как мы почуствовали себя во взбесившемся блендере. Свет не мигал, но от рывков просто мерк в глазах, у меня из носа полилась кровь, требуха ныла… Пока, наконец, мы не остановились.
— Живы… — прохрипел я, всматриваясь в данные и телеметрию.
Стоны и мат отряда послышались и напечатались в чате — тот же Самсон удержался, но не до конца и постучался о стену Дракончика. Да и в целом телеметрия отряда… скорее радовала: живы, без травм. Но и чертовски расстраивала: мы, блин, даже в боестолкновение не вступили, а уже «повреждения лёгкой степени»! А «лёгкая» она в смысле сложности лечения, а никак не «ерундовая» для предстоящего боя.
Правда, была и хорошая информация: часть плазменных резаков просто раздавило, но при этом удар булыжником по задн… прикрывающему корму Дракончика полю нас фактически «вдавил» в корабль сллайш. И сейчас мы внутри, причём отделались только потерей нескольких плазменных резаков, которые и так и так выходили фактическими расходниками… При этом, нормальной телеметрии у нас не было: внутренности корабля минералоидов пребывали в электромагнитном шторме, оптический диапазон тоже. А гравитационные датчики внутри немаленького корабля, с ЭМ-штормом вдобавок, давали ОЧЕНЬ приблизительные данные. Ну вот пробил Дракончик шлюз. Сзади — дыра в пустоту, пробитая стена, а мы в коридоре (скорее всего, потому что данных дальше полусотни метров просто не было), с трансорбитальником, уткнувшимся покорёженными резаками в стену-переборку.
— Обрабатываю данные, капитан. Есть вероятность отсеять ЭМ-шумы в незначительном радиусе, — сообщил Мозг.
Ну, хоть что-то хорошее, вздохнул я, поднимаясь отдавая команду на «высадку». Вылезли: и вправду коридор, транспортный или подобного типа: Дракончик по размерам в него помещался, хотя по ширине и впритык. Вентилируется вакуумом от пробитой нами дыры, которая…
— Зарастает, — оценил я «ветвящиеся» друзы камня на покорёженном металле.
— А где эти сллайши? — недоумённо поводил Майкл метателем.
— Видимо — не тут, — проявил я чудеса наблюдательности. — Ладно… ложись! — заорал я, отдавая схему-команду.
Дело в том, что в этом коридоре царила безумная светомузыка: и в оптическом, и в других диапазонах. Источником были стены корабля минералоидов, расчерченные прожилками, которые и были источником этого энергетического и цветового безумства. И данных об окружении костюм не давал, а выдавал бред. Но тут нас выручил НСП. Уж не знаю, какими методами-алгоритмами или сенсорами или ещё что, но он вычислил в творящемся безумии несколько камней, летящих в нас на высокой скорости. Здоровенных, более того — три штуки в нашу сторону катились! Хотя, от большей части отряд, притянутый к полу и стенам (а Ирка — вообще к потолку) пропустил. В три «половых булыжника» мы разрядили метатели, сбив их «качение», а после подключился Самсон, раскрошив булыжники в щебень. Щебень тоже в нас полетел, но тут не те размеры, да и скорость у щебня была не сказать, чтобы запредельной. В общем, я с Самсоном занялись «зашедшими на второй заход» камнями: я «тормозил» булыжник, Самон его разносил.
А отряд мониторил проходы, потому что пока сллайшей мы не видели. А на третьем булыжнике к нам подключились лазерные турели Дракончика: судя по попаданиям, Мозг отфильтровал помехи. И через пару минут кидаться в нас стало нечем: булыжники частично стали песком, частично расплавом. А я судорожно думал, что нам делать: мы на корабле уже почти десять минут, но только переводим боезапас, не видя ещё не одного сллайша. Нам, вообще-то, надо их «принуждать к переговорам», а не в камушки в коридоре играть!
— Мозг, надо пробиваться сквозь стену. Дракончик потянет? — нашёл я решение.
— Осталось шесть плазменных резаков, капитан…
— Не критично, если он не влезет. Нам нужен проход, хотя и прикрытие не помешает. И лазерами можно помогать резакам.
— С вероятностью в девяносто один процент — «потянет», капитан Керг.
— Действуй!
Через минуту кусок стены ввалился в коридор, «придавив» нос Дракончика: Мозг работал по «площади», вращая резаками и приправляя лазерами. А за стеной — была атмосфера, углекислая, причём явно больше одного бара. А мы вскочили внутрь, оказавшиеся в чём-то вроде центра управления… или двигательной… или хрен знает где. Но что-то важное: энергосигнатура пирамиды в центре зала была уровня одного из реакторов Энериды, пробиваясь сквозь ЭМ-шторм (впрочем, эта фигулина была в немалой степени его источником). И, наконец, мы «увидели» (а вскоре и без кавычек) сллайшей. Полутораметровые бочкообразные булыжники, со светящимися прожилками и перекошенными яростью рублеными рожами. С светящимися глазами и раззявленными пастями — такое, пробирающее зрелище. Но, для начала, в нас стали «кидаться» какой-то то ли мебелью, то ли не особо ценным оборудованием. Которое мы разносили на подлёте, причём я еле успел пометить пирамиду «нежелательной целью». Потому что даже не говоря о переговорах, если источник подобной сигнатуры пойдёт «вразнос» — от Отряда остануться только воспоминания.
Причём я столкнулся…. с некоторой непродуманностью изначального плана. Точнее… в общем, вокруг нас был вакуум. И как орать на этих бешеных булдыганов о переговорах⁈ Были бы у них какие-то шлемы с радио, ещё что — так ведь не была ни черта! Более того, разнесся о наши выстрелы какое-то оборудование эти типы стали кидаться… Друг другом. Совершенно сюрреалистичное действие, когда один коренастый каменный коротышка взлетает на немалой скорости, перемещаемый вторым коротышкой. Хватается за потолок или стену и… мечет в нас того, кем только что метало его самого. То есть, сллайши мало того, что использовали друг друга как «тяжёлые тупые предметы», так ещё и меняли траекторию, прыгали… Мы «отстреливались» от их туш, но повреждений это не наносило, только откидывало минералоидов.
Правда тут, второй раз, на помощь пришёл ассистент. Выведя на переферию зрения какие-то дёргающиеся диаграммы, он объявил «…Анализирую…». А через объективную минуту — у меня были «титры» речи сслайшей. Матерились они на галакте, используя электромагнитные колебания во вполне звуковом диапазоне. И, кроме тонны мата, были корректировки, на тему: «я того…уважаемого человека… ударю, прикрой». Сообщил я это Мозгу, потому что НСП мог расшифровать, но
