– Это, без сомнения, наркотик, – заявляет он. Пти-Литтре начинает кричать, как если бы в его типографии напечатали книгу из одних нечетных страниц.
– Вы шутите, мой дорогой друг! В моем доме никогда не было и не будет наркотиков!
– Я знаю что говорю, – сухо заявляет профессор. За этим следует напряженная тишина, которую нарушаю я:
– Вы хотите сказать, господин профессор, что все они приняли наркотик?
– Именно.
Я прошу у Пти-Литтре разрешения воспользоваться телефоном и бегу звонить в контору. Я постепенно погружаюсь в рабочую атмосферу.
– Патрон?
– А, Сан-Антонио! Ну что?
– Гости вашего друга проглотили наркотик. Вы можете срочно прислать парня из лаборатории? Фавье, например. Он не в отпуске?
– Нет. Думаю, он сейчас у себя дома.
– Спасибо.
Я кладу трубку, прежде чем босс начал давать мне свои обычные наставления. Рядом стоит лакей и прислушивается. Я делаю ему знак подойти.
– Скажите, старина, это вы подавали ликеры?
– Да, вместе с Жюльеном... – И он добавляет: – Жюльен лежит вместе с дамами и господами!
– Он зашибал?
Лакей, молодой брюнет с выразительным лицом, пожимает плечами.
– Бывало.
– Я хочу сказать: он пил во время работы?
– Я понял. Да, Жюльен иногда выпивает тайком стаканчик... У него несчастье – ушла жена.
– И что обычно он пьет?
– Виски.
Я киваю.
– Месье Пти-Литтре тоже пьет виски?
Мой собеседник не понимает этого сопоставления и несколько шокирован им.
– Никогда. Месье выпивает немного вина за обедом, а в остальное время пьет только фруктовые соки.
Я размышляю три секунды, потом благодарю его.
– Прекрасно.
Вернувшись в салон, я нахожу профессора Бальдетру сидящим в кресле со стаканом виски в руке и дающим уцелевшим урок по наркологии. Он мне говорит, что сейчас приедут «скорые» и отвезут всех в его клинику.
Я, соглашаясь, киваю.
– А пока, дамы и господа, – говорю, – я бы хотел знать, что вы пили после ужина. Вы, мадам?
– Кофе, – воркует толстуха, по мере возможностей маскирующая зоб под бриллиантовым ожерельем.
– И все?
– Все.
– Вы, мадам?
– Шампанское с апельсиновым соком, – отвечает мне элегантная особа.
– А месье?
Длинный очкарик с орденской ленточкой произносит тоном, более холодным, чем взгляд змеи:
– Шампанское!
– Вы, месье?
Тип с небольшой бородкой меряет меня полным ненависти взглядом, прежде чем ответить:
– Виски.
Я подпрыгиваю.
– Вы уверены?
– Простите, – возмущается он, – я пока еще помню, что делаю...
Нас прерывает профессор Бальдетру. Он корчится в своем кресле и стонет.
– Господи, он тоже! – хнычет Пти-Литтре.
Стакан эскулапа еще стоит на низком столике. Я беру его и принюхиваюсь. Это скотч.
– Кто ему налил? – ору я.
– Он сам, – бормочет издатель, – пока вы звонили... Признаюсь, я не подумал...
Я замечаю рядом со стаканом бутылку.
– Он налил отсюда?
– Да.
Я поворачиваюсь к бородатому.
– А вы, месье?
– Нет, – отвечает он. – Я пью только «Хейг» с пятью звездочками.
Скромные запросы!
Звоню лакею. Он является очень быстро, потому что стоял за дверью, прижавшись ухом к замочной скважине.
– Скажите, – спрашиваю я, показывая ему бутылку, – во время вечера вы подавали это виски?
– Да, месье.
– О'кей, спасибо.
Я сую палец в горлышко, переворачиваю бутылку, потом вытаскиваю палец и осторожно касаюсь кончиком языка. В чем, в чем, а в скотче я разбираюсь. Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь? У этого виски странный привкус. Ошибки быть не может: вот источник беды. Это «Мак-Геррел». Blended and botteled by Daphne Mac Herrel, Scotland1 – уточняет этикетка. Не очень известная марка. Я говорю об этом Пти-Литтре, который розовеет от смущения за своими иллюминаторами.
Он оправдывается в глазах еще здоровых гостей, озабоченный, как бы не показаться в их глазах ничего не понимающим лопухом:
– Этот скотч мне подарил один мой хороший друг, который употреблет только его. Он утверждает, что это самая лучшая марка.
– Сколько он вам его дал?
– Шесть бутылок.
– Где остальные? – спрашиваю я слугу.
– Одна пуста, – сообщает он, – эта начата, а остальные четыре целые, еще не распечатанные.
– Отлично, заверните. Я возьму их с собой.
Тут является еще не совсем проснувшийся Фавье. Его рыжие волосы горят в свете люстр. Он моргает глазами и потирает щеки, на которых выросла маисового цвета щетина. Я отвожу его в сторону.
– Деликатное дело, малыш: драма в высшем обществе.
Рыжий показывает мне на неподвижно лежащую публику:
– Чего это с ними?
– Это мне скажешь ты. Сделай анализ содержимого этой бутылки и еще четырех, которые тебе передаст лакей. Я скоро присоединюсь к тебе в лаборатории. Действуй быстро.
Он послушно исполняет приказ. Фавье хороший парень. Всегда готов, никогда не выражает недовольства.
Начинается тарарам: прилетели четыре «скорые», Пти-Литтре поплохело.
Он понимает, что замять скандал будет невероятно трудно. Двадцать носилок – это что-то. Светский прием превращается в железнодорожную катастрофу. Весь квартал собирается перед его особняком.
Мне становится его жаль.
– Распространите слух, будто произошла утечка газа, что и стало причиной недомогания этих людей.
Он жмет мое запястье (выше локтя ему вообще не дотянуться).
– О, спасибо! Газ! Ну конечно, газ!
– Назовите мне имя друга, подарившего вам те шесть бутылок виски.
Его восторги враз исчезают.
– Что вы себе вообразили! Этот человек вне всяких подозрений.
– Вы тоже вне всяких подозрений, месье Пти-Литтре, однако это удивительное происшествие случилось в вашем доме.
– Это верно, – соглашается карлик.
– Итак?
Он с сожалением шепчет:
– Это месье Шарль Оливьери, крупный промышленник...
– И живет он?
– Авеню Анри Мартен, дом двести двенадцать.
– Спасибо.
